Седые дети вернутся домой
Как рязанская общественная организация детей и взрослых инвалидов «Росток» чуть не осталась без помещения, но смогла его отстоять. Инвалидам уже угрожали судом
Одни дети прикованы к постели, другие передвигаются самостоятельно, кто-то свободно разговаривает, а кто-то едва изъясняется на только ему понятном языке, школьники и совсем уже взрослые «дяди» и «тети» — это подопечные «Ростка». Взрослые и относительно самостоятельные готовы дневать и ночевать в здании, предоставленном организации в 2003 году, за любимым делом — вышивкой, шитьем или занимаясь на реабилитационных тренажерах. Вместе они более 35 лет, уже стали родными. А председателя организации Валентину Подгурскую многие зовут «мамой Валей».
Срок аренды помещения закончился, «Ростку» было предписано съехать до конца июля.
«В случае неисполнения этого требования ссудодатель будет вынужден обратиться в суд за защитой имущественных прав, с возложением на ссудополучателя всех судебных расходов», — сказано в письме городской администрации.
О выживании «Ростка» в мире здоровых людей и борьбе за свой «штаб» — в тексте «Поля зрения».
Объединяются, «чтоб не пропасть поодиночке»
«Росток» сейчас — это 80 семей, жизнь которых проходит по одинаковому расписанию: день и ночь, год за годом посвящены ребенку с инвалидностью. Еще недавно таких семей было 450, но сто детей умерли, другие выросли и стали самостоятельными. Одни никогда не были в «штабе» организации, потому что не встают с кровати, другие бывают изредка. Третьи здесь постоянно: родители подрабатывают или занимаются своим здоровьем, а детям нужен присмотр, либо это сироты, которым находиться одним дома неуютно, страшно. В «Ростке» же они приготовят обед, посчитают вместе с Валентиной Федоровной оставшиеся от пенсии деньги, вспомнят, как ставить подпись под документами и получат нагоняй от «мамы Вали»: «Так, почему футболка не свежая? Дома есть стиральный порошок?».
«Росток» — это вечные дети, в волосах у которых уже проглядывает седина. Подгурская не смогла «выпроводить» их из детской организации, поскольку для взрослых инвалидов мер поддержки предусмотрено еще меньше.
«Росток» — это, например, Андрей, ему далеко за 40. Мамы давно нет, он живет один в полуразрушенном общежитии. Физически здоровый, работает. Не так давно трудился в гипермаркете грузчиком и бесхитростно рассказывал: «Больше никто работать не умеет, я один!». Работал за троих, платили ему меньше 20 тысяч рублей. Временно в «Росток» не ходит: лежит в психиатрической клинике и ежедневно требует от врачей дать ему телефон, чтобы отчитаться перед «мамой Валей», как прошел день.
Алексей, чуть моложе Андрея, в «Ростке» больше половины жизни. Любит всех в округе, готов пожать руку и обнять любого незнакомца, а уж при виде подопечных «Ростка» расплывается в улыбке. Обожает машины, машет рукой при виде каждой, пританцовывает от радости. Может уехать с любым, кто предложит покататься. Однажды он уже пропадал таким образом. Мама боится отпускать его от себя дальше, чем на два шага.
Виолетту можно застать в «Ростке» почти всегда. После смерти мамы она чуть не осталась без квартиры: шустрая и почти незнакомая соседка кинулась оформлять опеку, Подгурская вовремя вмешалась. Виолетта давно учится, но никак не может понять, как совершать покупки: сколько у нее есть, сколько надо отдать за продукты и какую получить сдачу. Еще сложнее понять, как оплатить за ЖКХ, поэтому ей и другим подопечным помогает одна из мам.
Символ организации — росток, пробивающийся сквозь асфальт. Девиз: «Возьмемся за руки, друзья, чтоб не пропасть поодиночке».
— После регистрации организации я попросила нарисовать эмблему. Один ребенок изобразил пустыню, колючие растения, много змей, а в середине росточек. Спрашиваю, почему змеи? «Нам так тяжело, нас все давят, колят и кусают, но мы все равно выживем», — отвечает. Но взяли рисунок, где росток прорастает через асфальт. «Мы стараемся расти, а нам не дают», — объяснили дети. Тогда мы решили выжить и выбрали девизом строчку из песни Окуджавы, — вспоминает Подгурская.
Для 15 подопечных Валентина Федоровна стала единственной «мамой», потому что родных больше нет. Другие и в 40 лет ходят со своими мамами за ручку — так надежнее. Каждый из них, выйдя за порог дома, без страха идет только по одной дороге — к зданию «Ростка». Это особенность людей с ментальными нарушениями: все должно быть стабильным и знакомым, все новое пугает до стресса и отката в развитии.
Помещение «Ростка» находится в зеленом микрорайоне, в здании бывшего детсада. В прихожей постоянно висят плащи, стоят зонтики на случай дождя, здесь же — большая комната для собраний и проведений праздников, тут они перекусывают и рукодельничают. Еще кабинет Подгурской с десятками грамот от всех ведомств и фотопортретами сыновей. Старший, Руслан, родился здоровым, младшего в роддоме уронила санитарка, и Дима всю свою жизнь провел в инвалидном кресле. Диму Подгурская похоронила, когда ему было 30, Руслан ушел от обширного инфаркта в 49 лет.
Второй этаж — швейная мастерская с машинками и материалом, здесь ребята подшивают свою одежду, научились шить для себя постельное белье. Есть тренажерный зал с сухим бассейном для релакса, а еще склады с одеждой — далеко не у всех семей есть возможность купить новую, и средствами реабилитации — колясками и костылями. Дети умирают, родители передают дорогостоящие техсредства в помощь другим. В разговоре Подгурская постоянно поправляет сама себя: чаще всего не «родители», а одна мама, папы в семьях с детьми-инвалидами надолго не задерживаются.
Получают угрозу судом
21 июля Подгурская вышла из больницы, где была на приеме у кардиолога. На пороге зазвонил телефон — звонок был из городской администрации. Чиновник сообщил, что в организацию направлено письмо: организация должна съехать в течение недели, поскольку срок аренды закончился 11 дней назад и не продлен.
— Да, я сама виновата, — кается она. — Я забыла о сроках окончания договора аренды, такое впервые в жизни. Месяц назад перенесла тяжелую операцию, десять часов под наркозом. Наверное, повлияло на память. Письмо прислали в Макс, я его перечитала несколько раз и поняла, что нам и не собирались продлевать аренду.
«Договор заключается строго на определенный срок, продление на неопределенный срок не допускается. Ссудополучатель не обладает преимущественным правом на заключение договора на новый срок», — говорится в письменном требовании.
Оригинал договора от 2023 года щепетильная в вопросах хранения документов Подгурская в сейфе так и не нашла. Там хранятся все важные документы за десятилетия, даже письменная рекомендация 23-летней давности бывшего мэра Павла Маматова Гордуме о предоставлении этого помещения «Ростку» на правах безвозмездного бессрочного пользования. А договора на аренду нет. И это не единственная неприятность последних месяцев.
Соседнее крыло после расформирования детского сада пустовало десятилетиями. Лет пять назад туда въехало Рязанское отделение ОНФ, а недавно — Центр военно-патриотического воспитания молодежи «Гранит». Его руководитель, депутат Областной Думы от «Единой России» Сергей Орлов, затеял на своей половине ремонт. Подгурская порадовалась, что соседи обживут часть здания, вместе бороться с коммунальными авариями будет проще, потом забеспокоилась: из-за работ в отсыревшем здании на половине «Ростка» по стенам пошли трещины. А по весне и к ней пришли рабочие менять электропроводку, хотя Подгурская не просила.
— Выяснилось, что это инициатива областного ведомства. То есть соседи для себя делают своими силами, а к нам вдруг пришли по какому-то решению областных чиновников, и это само по себе странно. Далее. Рабочие-подрядчики здесь часто оставались одни. Однажды я обнаружила, что вскрыта кладовка, из которой пропали дорогостоящие инструменты — шуруповерт, дрель, отвертки и подобное, пропала новая инвалидная коляска, с велосипеда сняты колеса, с окна исчезли новые жалюзи, а главное раскурочен сейф в моем кабинете. Я вызвала полицию, но так разнервничалась, что на отсутствие договора тогда внимания не обратила.
Электропроводку не доделали, бросили. Руководитель «Ростка» теперь полагает, что здание начали готовить для кого-то еще заранее, отсюда и ремонт проводки. Потому что по любому вопросу ей приходится обзванивать и объезжать все ведомства. Падает сухое дерево на территории — проблема, нависла сосулька — проблема, прорвало отопление — катастрофа, которую не могут устранить неделями. И вдруг такая забота.
А юрист Роман Наумкин, который в качестве волонтера помогает «Ростку», не смог понять, к какой организации в настоящее время относится здание.
— Организация заключала договор на аренду здания с администрацией, затем его передали в ведение муниципального учреждения «Техобеспечение», и договор был заключен с ним. Требование освободить здание пришло из администрации. Я запросил договор передачи здания от «Техобеспечения» администрации, но ответа так и не получил.
Служащий администрации, по словам Подгурской, шепнул ей: мол, не казните себя, шансов продлить договор у вас все равно не было. Подгурская обратилась к соседям, не знают ли они чего о передаче части здания другой организации, — «Гранит» оказался не в курсе: мол, мы не претендуем, про остальное не ведаем. Самих их выселять не собирались.
Хотят в девяностые
— Мы всегда ругаем власть, что не заботится об инвалидах, но все познается в сравнении. Сейчас девяностые вспоминаются как самые человечные в отношении наших детей, у нас была надежда на будущее, мы бы хотели вернуться в те девяностые, — вдруг делает вывод Подгурская. — Я могла зайти в любой кабинет и глаза в глаза поговорить с чиновником любого ранга, если нам чего-то не додавали или отказывали, то объясняли, почему, вместе искали выход. Когда нас «попросили» из предыдущего помещения, мы возмущались. Но нам выделили это — лучше и больше. Здание старое, но у нас были спонсоры, которые нам помогали. Теперь я не могу попасть ни в один кабинет, от нас отгородились полностью! Я должна вести электронную переписку, а в нашей организации даже интернета нет, мобильный давно не работает [его глушат].
Это не самая большая проблема, часто нечем оплатить услуги ЖКХ. Собирать взносы с мам, которые зачастую живут на одну пенсию, Подгурская не может, а просить денег в соцсетях боится. Один раз организация уже попала в неприятную ситуацию.
— Благотворитель закинул на счет 15 тысяч рублей, с них я оплатила тариф фирме, через которую проходит отчетность в налоговую, 11500 рублей. При нулевой отчетности не платим ничего, если же на счет поступили деньги, все платят единый тариф. То есть, если бы благотворитель кинул 500 рублей, нам пришлось бы собирать на оплату тарифа из своего кармана, — пояснила бухгалтер-волонтер Ирина. — Получилось, что деньги благотворителя ушли не на пользу организации.
За отопление «Ростку» выставляли 10 тыс. рублей, за электроэнергию — 6 тыс. рублей, за воду около 1,5 тыс. Благотворителей Валентина Федоровна просила напрямую платить по счетам, не кидать на счет организации. Часто оплачивала из своей пенсии.
О «лихих девяностых» готова рассказывать бесконечно. Например, как женсовет «Ростка» пригласили в город-побратим Рязани Мюнстер «для обмена опытом». Чужой опыт реабилитации они изучили, но внедрить его в наших реалиях не смогли.
— Представьте: пятиэтажное общежитие, у каждого своя комната. Все приспособлено для инвалидов. Там они живут, под присмотром тьютора готовят еду. У ворот стоят минивэны, которые развозят людей по местам работы: на конюшню, сельхозпредприятие, овощебазу — все это хозяйство принадлежит обществу инвалидов. За работу они получают деньги. И это не бездомные сироты, это взрослые инвалиды, которые приняли решение жить отдельно от родителей! — до сих пор удивляется Валентина Федоровна.
Но и в «Ростке» в те годы было все не так плохо: среди благотворителей были целые предприятия, которые давали деньги на проведение праздников и подарки ребятам, сообщество казаков собирало продуктовые пайки, казино «Империя» помогало с ремонтом помещения, сотрудничали с Российским Союзом Молодежи, Пощуповский монастырь передавал молочную продукцию — творог и сыры. У государства почти ничего не просили, только помещение и очень редко — транспорт.
— Сейчас даже автобус до места проведения благотворительных мероприятий перестали давать. При Любимове [бывший губернатор Николай Любимов] из гаража облправительства всегда выделяли автобус в Московский зоопарк, еще куда-то. А теперь перенаправили в мэрию, там у нас спросили, есть ли среди нас участники СВО. Среди пенсионерок инвалидов не оказалось участников СВО, и автобус нам не дали.
По словам собеседницы, с благотворительностью от организаций «все стало плохо лет 13 — 15 назад, ее словно выключили». Предприятия отказывали со словами «пока нет средств», и оказалось, что их нет навсегда. Организации поменьше признавались: «Нам бы самим выжить». Третьи запретили, как то же казино. Потом родители выяснили, что деньги на любой проект надо «добывать» при помощи региональных и федеральных грантов — доказывать необходимость, например, отметить День защиты детей. Родители ужаснулись: «То есть теперь, чтобы свозить детей в Московский зоопарк, мы должны обосновать цели и инструменты, а потом отчитаться чеками за каждое мороженое?».
— Это что-то необъяснимое: тридцать лет назад о доступной среде, об удобстве инвалидов и речи не было, мамы боялись публично сказать, что у них дети-инвалиды, и на то были свои причины: общество такое осуждало. Теперь об инвалидах кричат направо и налево, а дела у них все хуже и хуже. Словно государство решило взять все под свой контроль, а положительного эффекта на местах и не получается, просто отобрали то, что было хорошего, — эмоционально говорит Подгурская.
Организация по-прежнему ищет частных благотворителей, иногда это удается.
Вспоминают древнюю Спарту
В последних числах июля на встречу с «Ростком» внезапно приехала уполномоченная по правам ребенка в Рязанской области с 2020 года Анжелика Евдокимова.
— Цель моего приезда — познакомиться, я впервые услышала о такой организации, — пояснила она.
Родители не стали скрывать удивления.
«Мы существуем больше 35 лет, а вы о нас не знаете?», «В области знают, в Москве знают, а вы не знаете?», «А о чем тогда говорить?», — хором рассудили они.
Успокоившись, попытались объяснить, что значит для их детей это помещение.
— Вы понимаете, что это их второй дом? Мама на подработку или в поликлинику со своими болячками, а дети сюда. Другой дороги они не знают, они так и будут приезжать сюда, кто бы после нас ни въехал в это помещение!
— Зимой им трудно передвигаться по обледеневшим дорогам, гуляют и тренируют мышцы мало. Что мы делаем? Приходим в «Росток» — и на тренажеры!
— Инвалидов выселить ради здоровых — это у нас древнее государство Спарта получается?
Родители попытались узнать, ради кого их выгоняют из помещения. Евдокимова в ответ описала огромную пользу для инвалидов от государственных учреждений — Центра социального развития и санатория «Сосновый бор», но с оговоркой: там ждут лишь детей с инвалидностью. Для «взрослых детей» там помощь не предусмотрена. А на решение властей относительно продления договора аренды на это помещение она повлиять не может.
Импровизированное собрание закончилось разочарованием родителей: «На что мы надеялись?».
Они вновь собрались на следующий день, чтобы подписать коллективное письмо губернатору Павлу Малкову, уполномоченной по правам ребенка Марии Львовой-Беловой и Путину.
Больше всего их волновало, где они будут собираться. Нет помещения — нет и организации.
— Мой сын услышал телефонный разговор с другой мамой о помещении, теперь твердит как заведенный: «Ма, „Ростка“ больше нет? „Ростка“ больше нет?». И ходит кругами по комнате. Придется сильный препарат давать, — рассказала мама 30-летнего подопечного «Ростка».
Мамы «росточков» — в основном женщины в возрасте, с соцсетями не дружат, знают «Одноклассников», а из официальных СМИ — телевидение. И все же информация о выселении инвалидов дошла до соцсетей, рязанцы дали оценку действиям чиновников: «Позорники», «Какая гнусность! Беззащитных детей-инвалидов не пожалели». В рязанской газете опубликовали официальный ответ администрации. Из него следует, что реабилитация инвалидов, как и любая другая деятельность в «Ростке» не ведется, поскольку ни один сотрудник в штате не числится. И не выгоняют «Росток» якобы, а просто переселяют — дают помещение площадью в 80 «квадратов» вместо 280-ти, на далекой окраине города.
А потом Подгурскую внезапно вызвали к мэру Борису Ясинскому, который не только оставил помещение за организацией, но и пообещал всяческую поддержку. Договор на продление безвозмездной аренды уже подписан. Интернет-пользователи рассуждают: то ли огласка повлияла, то ли предстоящие выборы, то ли «правая рука не ведала, что делала левая».
Ребята из «Ростка» такими нюансами не интересуются. Они просто снова пошли по знакомой дороге в свой второй дом. Там всех ждет чай с печеньем, «мама Валя», незаконченные вышивки и бесконечный свитер, который надо сначала распустить, а потом связать.
Фото: «Поле зрения», предоставлено родителями «Ростка»
