Бизнес под вой сирен

Время на прочтение: 18 минут(ы)

Как белгородские предприниматели пытаются выжить между обстрелами, блэкаутами, налогами, блокировками и усталостью

— Совсем ничего не работает? — спрашивает одна из женщин с пакетами в руках свою подругу.

— И Milavitsa, и «Л’Этуаль»… Только зря ехали, — расстроенно комментирует спутница.

«Мега Гринн» — один из крупнейших торговых центров Белгорода, в нем работает не меньше ста заведений и магазинов. В день нашего визита из-за обстрела большая часть ТРЦ обесточена и погружена во тьму. Первый этаж освещают только подсвеченные витрины магазинов-островков, которые, впрочем, тоже не работают — на одном стоит табличка «технический перерыв», на другом подмигивает только виртуальный помощник на экране платежного терминала.

Эскалаторы, ведущие на второй этаж, тоже замерли. На самом этаже есть магазины, которых не коснулось отключение — двери открыты, консультанты поправляют стойки с одеждой. В глубине этажа становится понятно: открыты те, кто дожил. Одно большое помещение завешено серым полотном, на его дверях — красная листовка «Сдается в аренду». Дальше — пустое пространство, вывеска уже снята. Слева от него — еще один закрытый магазин с объявлением о поиске арендатора.

На третьем этаже все в порядке, признаков отключения электричества нет. На четвертом — работает часть фудкорта, половина — без света. «Уважаемые гости, информация о подаче электричества нам неизвестна. В связи с этим время открытия неизвестно», — гласит объявление на Rostic’s. 

«Поле зрения» побывало в Белгороде и рассказывает, как местный бизнес пытается выжить между обстрелами и блэкаутами, на фоне повышения налогов и перебоев с интернетом — и при отсутствии поддержки от властей. 

В тексте встречается ненормативная лексика. Если это для вас неприемлемо, лучше не читать дальше. 

«Удары сыплются со всех сторон»

«С 1 января наши налоги увеличились в шесть раз. Налоговая реформа i С 1 января 2026 года главная ставка НДС была повышена с 20% до 22%, для бизнеса на УСН резко снижен порог освобождения от НДС — с прежних 60 млн рублей до 20 млн рублей дохода, дальше порог будет ещё снижаться — до 15 млн в 2027-м и 10 млн в 2028-м; лимит дохода для патентной системы налогообложения снижен до 20 млн рублей. коснулась общепита по всей России, но условия работы в Белгородской области сильно отличаются от условий работы в остальной части нашей страны <…> С января мы подвергаемся ежедневным обстрелам, из-за которых у нас отключают электричество. В феврале нам пришлось вывозить оборудование из кофейни, потому что трое суток был мороз −20 и не было ни электричества, ни отопления», — так в марте владелица белгородской сети кофеен Honey Bunny Яна Ермолина рассказала о закрытии одного из своих заведений.

Ермолина призналась, что решение далось ей тяжело, но «обстоятельства и обстановка в городе не оставили выбора». 

Даже закрыться достойно не вышло: за час до завершения работы заведение снова осталось без света. В тот день бариста заперла дверь пустой кофейни и повесила табличку с нарисованным в углу кроликом i Название кофейни переводится как «Медовый кролик». : «По техническим причинам временно не работает». Эта точка Honey Bunny проработала в городе меньше двух лет.

Яна Ермолина занимается кофейным бизнесом в Белгороде уже десять лет. Говорит, все эти годы старалась «расти в горизонтали и вертикали» — платить достойную зарплату и себе, и сотрудникам, масштабировать заведения. Сейчас «вектор сменился на сохранение того, что есть». Пока продолжают работать три кондитерских цеха и одна кофейня. В них пришлось поставить генераторы — с отключениями электричества бизнес жить научился. Но «когда удары сыплются со всех сторон», держать их становится тяжелее. 

Очередным ударом стало повышение налоговой нагрузки: с 2026 года компания Ермолиной потеряла патент, платежи для нее выросли примерно в шесть раз. 

 — Сейчас мы не рассчитываем на маржинальность больше 10%, хотя трудимся с утра и до ночи. Соответственно, когда эти 10% забирают налогами, нам просто ничего не остается. Если бы была перспектива на ближайший год того, что ситуация изменится в лучшую сторону, я бы просто перетерпела. Но такой перспективы нет даже на ближайшие два-три года, — считает предпринимательница.

Радуют разве что гости, которые, как говорит Яна, всегда «поддерживают, помогают, идут навстречу»: 

— Они предъявляют меньше требований, они лояльны. Как-то у нас не было электричества, и мы не могли доделать торт. Перевозили его в цех в другой части города — естественно, сместилось время выдачи, но от людей была 100% поддержка.

По словам Яны, некоторые ее знакомые бизнесмены хотят закрыть дело, но не могут, потому что у них есть денежные обязательства и долги. Сама она пока планирует держаться.

«Нам просто не оставляют выбора»

В небольшом продуктовом в северной части города (его сотрудники просили не указывать название и локацию) электричества нет уже больше шести часов после обстрела ТЭЦ. Генератор имеется, но хозяйка магазина Галина* не умеет его подключать, этим занимается муж. К тому же генератору надо топливо.

— Все не так просто. Пока потерпим так, — говорит Галина. — Если до завтра электричество не дадут, продукты начнут размораживаться и портиться. Придется подключать. 

Внутри магазина — три высоких вертикальных холодильника с газировкой и пивом, витрины с молочными продуктами, колбасой и сыром. За прилавком в синем форменном фартуке скучает продавщица — покупателей нет. За те 20 минут, что мы разговаривали с владелицей, в магазин зашел лишь один мужчина, попросил сигареты. Точка находится в условно «безопасной» зоне — в эту часть Белгорода долетают только беспилотники — но покупателей, по словам владелицы, с каждым годом становится все меньше. Вероятно, потому, что люди уезжают.

Как и многих предпринимателей России, Галину подкосила налоговая реформа. Пока выручка укладывается в лимиты, до которых не надо платить НДС, но что делать дальше — непонятно i В начале июля Путин подписал закон, который заморозил порог на уровне 20 млн рублей, хотя раньше планировалось поэтапно его снижать: до 15 млн рублей с 2027 года и до 10 млн рублей с 2028 года. Теперь снижение начнут с 2030 года. .

— И так много проблем [из-за войны], еще и налоги подняли! Пока получается, что нас буквально подталкивают к переходу в серую зону, дроблению ИП и так далее. Конечно, хочется, чтобы все было по закону, но нам просто не оставляют выбора, — признается Галина.

Она говорит, что все меньше смысла видит в том, чтобы работать дальше. Сейчас ей было бы проще сдать помещение в аренду: выручка практически полностью уходит на закупку продуктов. 

«Надеемся на чудо» 

Вход в небольшой бар на одной из центральных улиц Белгорода скрыт в подвальном помещении. Сразу за дверью — генератор, один из главных инструментов ведения бизнеса в приграничье сегодня. Его, рассказывает совладелица Мария*, в бессрочное пользование передал постоянный посетитель: чтобы бар мог продолжать работу во время отключений, а мужчина — продолжать спокойно пить пиво.

Мария тоже была постоянной посетительницей заведения. И когда три года назад бар выставили на продажу, она и еще два завсегдатая влезли в кредиты и выкупили помещение — чтобы не отдавать любимое место «молодым тиктокерам».

Первый удар по бару пришелся на первый масштабный обстрел Белгорода, 30 декабря 2023 года. Тогда одна из ракет попала в соседнюю пиццерию, бар также получил серьезные повреждения. Выбитую дверь власти помогли восстановить, остальной ущерб владельцам пришлось покрывать самостоятельно.

— Там было гораздо больше потерь, чем одна дверь. Просто все остальное не волнует. Они [власти] восстанавливают дверь и окна, а то, что на фасаде, — у нас там камеры, все кондиционеры отъебнули, все были в осколках — это уже чинили сами, ушли в минуса, — вспоминает она.

Во время зимних отключений тепла из-за ударов по ТЭЦ в баре прорвало трубу отопления. Два дня ее ремонтировали, заведение оставалось закрытым. Зимой оно регулярно уходило в вынужденный простой из-за блэкаутов, которые могли случаться несколько раз в неделю. В такие периоды нельзя было продавать пиво даже за наличку. 

— Есть банки, у которых код «Честного знака» iРоссийская государственная система цифровой маркировки и прослеживаемости товаров: каждой единице продукции присваивают уникальный код Data Matrix, по которому можно отследить путь товара от производителя или импортера до магазина и покупателя. Цель системы — бороться с контрафактом, «серым» оборотом и подделками. нанесен прямо на упаковку. Если отпустить такую банку без проведения через систему, потом будет недостача. Поэтому бизнесу проще смириться с простоем, — объясняет сотрудник одного из белгородских баров Никита*.

Дни простоя владельцам бара никто не компенсирует. За зиму заведение накопило долгов за аренду и коммуналку — около 200 тысяч. Погасить их «помогло тепло»: когда открыли «летник» и люди начали сидеть на улице.

— Надеемся на чудо, на хорошую погоду. Что дальше будет, как еще будут нас закручивать и зажимать — не знаю. Может быть, их всех [власти] вдруг осенит, и нам решат помочь. Или отъебутся от нас наконец-то, — говорит Мария.

«Можно приехать к Максимке: у него свечи, фонарики и пивас» 

Практически все бизнесмены в сфере общепита, с которыми удалось поговорить, отмечают снижение клиентопотока в первые месяцы 2026 года. И если раньше спад посещаемости можно было объяснить ухудшением оперативной обстановки, то нынешнее падение предприниматели называют «аномальным». 

Ограничения мобильного интернета и блэкауты — точно не главный фактор. Даже напротив, они приводили новых посетителей: люди заходили в заведения, чтобы подключиться к Wi-Fi, а когда дома не было света — шли в бары, чтобы провести время в компании.

— Все мои постоянники знали: если везде отъебнул свет и нехуй делать, можно сюда приехать, к [бармену] Максимке*: у него свечи, фонарики и пивас, — рассказывает бармен Максим, показывая самодельную подставку из обрезанной банки пива, в которой болтается свеча. — Часто такое бывало: будний день, немного людей, но происходит блэкаут — и чуть ли не полный зал людей собирается.

— Все к нам шли за поддержкой, выпить пивка, поговорить, разделить боль, горе, потом радость — от того, что свет все-таки включился или тепло дали, — делится Мария.

Теперь же: у кого-то было сто посетителей — стало семьдесят, у кого-то было тридцать — осталось десять, «и это уже критично», приводит примеры Евгений. Сам он «везунчик»: свою первую кофейню запустил 14 февраля 2022 года, за десять дней до начала войны. Сейчас одно из заведений уже закрыл — не смог набрать работников. 

— Если зайти на «Авито», посмотреть продажи готового бизнеса — там валом объявлений. Кальянные, общепит, шавухи, чебуречные, пивнухи. До Нового года кофеен в продаже была одна-две, и те продавались уже несколько лет. Сейчас — штук десять, наверное, и все еле живые, — говорит Евгений. 

Чтобы выжить, заведения отдают предпочтение «более бюджетным» поставщикам и при этом повышают цены. Но этого недостаточно, приходится экономить и на сотрудниках. Никита, один из работников бара в центре Белгорода, говорит, что руководство рассчитывало повысить зарплаты после майского роста клиентопотока, но его не случилось. 

Это подтверждает и Максим. Сейчас он единственный сотрудник. Работает и за стойкой, и на кухне. По понедельникам отдыхает, бар в этот день закрыт. Содержать полноценную смену заведению стало слишком дорого. Повара тоже не задерживаются — предложить конкурентную зарплату владелец им не может. 

— Если будет два бармена, они оба будут получать совсем маленькую зарплату. Поэтому я здесь один, чтобы хотя бы один человек зарабатывал нормально, — поясняет Максим.

По его словам, владелец бара периодически доплачивает ему сверх положенной суммы, когда видит, что она выходит слишком маленькой (бармены получают процент от продаж — прим. ред.), а сам может месяцами не забирать прибыль из бизнеса. 

Мария подтверждает: сохранить заработок сотрудников удается только за счет отказа владельцев от части дохода.

«Сидят и крестятся»

В небольшом придорожном магазине под Белгородом, который торгует шинами, встречаюсь с Александром*. Влияние войны на свой бизнес он почувствовал еще в феврале 2022-го. 

— Мне тогда должны были отгрузить товар на миллион рублей. Потом началась война, машину с товаром развернули и выставили мне счет в полтора раза больше, — вспоминает предприниматель.

По подсчетам Александра, в 2022 году из-за роста цен на шины продажи снизились на 20–30%. Ситуация скорректировалась в 2024-м: тогда владелец магазина «почувствовал, что военным начали выплачивать деньги».

— Приезжали семьи, покупали новые колеса, диски, совершали большие траты, нехарактерные для такого типа клиентов. Например, приезжает девчонка и говорит: «Вы же меня переобуете? Погрузите там, все сделаете? Просто у меня муж на СВО», — вспоминает предприниматель.

Выйти на довоенный уровень у белгородца пока не получилось. Цены и средний чек продолжают расти, но количество продаж и выручка — падают. Вероятно, полагает Александр, люди приграничья сейчас экономят: откладывают деньги на «черный день» или на тот случай, если из-за обстрелов пострадает имущество. 

Добивает бизнес все та же налоговая реформа: до 2026-го магазин белгородца работал на патентной системе налогообложения, сейчас же — «просто полный мандец». Как и многие предприниматели, Александр подумывает о том, чтобы начать «дробить свое ИП», иного выхода он не видит.

— В стране и так упадническая обстановка, а белгородскому бизнесу приходится еще хуже. Люди либо распродают активы и пытаются что-то строить в других регионах, либо просто сидят и крестятся, когда слышат новости об обстрелах, — говорит бизнесмен. — Каждый раз есть только надежда, что тебя пронесет. Это главная жопа: вокруг «происходит движуха», а ты как на пороховой бочке. И если что-то случится, останешься с проблемой один на один. 

«У нас тоже плохо, но когда-нибудь будет хорошо»

Два месяца назад на Харьковской горе — этот район Белгорода считается одним из самых опасных, ему больше других досталось во время обстрелов, — открылся магазин «Травки & Цветочки». Основавшие его молодые предпринимательницы Анна и Юлия шутят, что внутри «почти неслышно» сирен ракетной опасности, так плотно предыдущие владельцы оклеили окна бронепленкой.

Девушек не остановили ни риски для жизни, ни кризис, ни тот факт, что в купленном ими помещении до этого уже закрылись два цветочных проекта. Их энтузиазм, противоречащий здравому смыслу, легко принять за наивность новичков, но девушки утверждают, что увидели в происходящем возможность: занять освободившуюся нишу и получить «пространство для разбега» до того, как у белгородского бизнеса начнется новый подъем.

— Говорят, что надо открывать бизнес, когда наступят «лучшие времена», когда все наладится… Но «лучшие времена» еще сложнее, потому что конкуренция высокая. И не факт, что они вообще когда-нибудь настанут, — говорит Анна.

Во время блэкаутов цветочный бизнес особенно уязвим из-за скоропортящегося товара. Точка, на которой девушки работали до открытия собственного магазина, по их словам, теряла на погибших цветах около 20–30% выручки. Несмотря на это, то время они вспоминают с улыбкой: рассказывают, как зимой работали в холодном подвале без света с одним фонариком, а во время отключений электричества, чтобы спасти товар, сооружали самодельные системы охлаждения из тазиков со льдом и вентиляторов.

Ограничения мобильного интернета, из-за которого у многих бизнесменов рухнули каналы продвижения и коммуникации, стали для Юлии и Анны одним из главных вызовов. Раньше значительную часть клиентов приводили соцсети и встроенные в них рекламные инструменты, теперь приходится искать новые способы. Один из них — кооперация с другими небольшими компаниями. Так проект уже работает с кофейней, планирует начать сотрудничать со студией лазерной эпиляции и массажным салоном: все они размещают рекламу друг друга. По словам девушек, такое взаимодействие стала более распространено среди предпринимателей именно после введения ограничений.

Спрос на цветы, считают предпринимательницы, будет всегда, независимо от кризисов, отключений электричества или обстрелов, потому что они «остаются одним из самых привычных способов выразить чувства».

— Сейчас все, образно говоря, сосут хуй. Ну все, реально, все бизнесы страдают. В России переломный момент. Если мы это переживем, если со всем справимся, будет классно. Маленькими шажочками… Пока у всех плохо. И у нас тоже плохо. Но когда-нибудь будет хорошо, — уверена Юлия.

«Ну типа сколько можно?» 

Поддержки со стороны властей местные предприниматели не ощущают. 

— Была заявлена поддержка в налоговой системе для белгородского бизнеса — чтобы оставить прежние условия [налогообложения, которые были до реформы]. Мы все этого очень ждали. В итоге такие меры поддержки определили для Журавлевки, некоторых районов Шебекинского округа, самых опасных, некоторых районов Грайворонского округа. Но это зоны, где уже нет бизнеса, — говорит Яна Ермолина. 

За годы войны, обстрелов и блэкаутов правительство не предложило белгородским бизнесменам механизма полного возмещения убытков от войны. Да, они внедряли различные меры — отсрочки по налогам и страховым взносам, субсидии на компенсацию вынужденного простоя, снижение ставок по УСН, освобождение от налога на имущество и земельного налога для части пострадавших от обстрелов компаний, льготные займы и программы поручительств для получения кредитов. Но наши собеседники все эти способы поддержки оценили как неэффективные. 

Ущерб от повреждений возмещается не полностью. Компенсации за автомобили, пострадавшие при атаках дронов и обстрелах, вовсе отменили: в Фонде реконструкции и развития не осталось средств.

Ярким примером того, как власти «поддерживают» белгородский бизнес, стало создание свободной экономической зоны в Шебекине. Особый режим, предполагающий систему льгот для предприятий, начал действовать здесь в октябре 2024 года. Однако, по оценке Игоря Чернова, шебекинского предпринимателя и бывшего советника губернатора по вопросам развития малого и среднего бизнеса, условия СЭЗ рассчитаны на крупные, устойчивые и высокоприбыльные предприятия. Чтобы льготы дали заметный эффект, компании нужно иметь имущественный и земельный комплекс стоимостью в сотни миллионов рублей, официально трудоустроить не менее ста человек и получать прибыль порядка 20–30%. 

Чиновникам из команды Гладкова бизнесмен пожелал «гореть в аду». 

Несмотря на это, в конце января 2026 года бывший глава региона сообщил, что власти планируют расширить СЭЗ на неприграничные районы, а новый врио губернатора Александр Шуваев заявил, что рассматривается возможность распространить режим на всю область.

— Один из банков как-то приглашал на встречу представителей малого бизнеса. Пообещали льготные кредиты под 2,5 процента, чтобы поддержать местных, — рассказывает владелица магазина Галина. — Муж ездил туда, но в итоге оказалось: чтобы получить такой кредит, нужно выполнить какие-то невыполнимые для небольшого бизнеса условия, а нам предложили обычный потребительский кредит. Он встал посреди встречи и ушел.

Единственная «эффективная» мера поддержки, которую упоминали наши собеседники — снижение числа проверок. Но это — неформальная практика, а не полноценная помощь. Впрочем, финансовой поддержки от властей многие наши собеседники и не ждут. Им важнее снижение административной нагрузки, предсказуемые правила игры и определенность в будущем. 

— Думаю, что половина [бизнеса в ближайший год] позакрывается. В целом в России так будет: многие позакрываются и начнут искать другие пути заработка. Всех просто заебало точно. Ну типа сколько можно? [Но если война в ближайшее время закончится,] белгородский бизнес сможет оправиться. Безусловно. Все будут долго потом праздновать, — говорит Мария.

Собеседница, впрочем, опасается, что вместе с войной уйдут и неформальные послабления, которые есть сейчас, а восполнять бюджет, разоренный боевыми действиями, государство попытается в том числе за счет более жестких требований:

— «А вот вы добросовестный налогоплательщик, а вот вы за все платите налоги?» — изображает Мария возможный диалог с налоговой. — Надо же будет восстанавливать бюджет. Я думаю, просто начнут более тщательно ебсти предпринимателей, чтобы тряхануть денег. Скорее всего, так. 

— Многие думают: «Вот бы война закончилась, тогда все станет хорошо». Да хорошо-то, блядь, не станет, даже если она закончится завтра. Никто не заживет прекрасно, как жили до этого. Один хер будут огромные дыры в [государственном] бюджете, которые мы заебемся закрывать еще очень-очень много лет, — считает один из собеседников.

Все сходятся в том, что война вымотала:

— Место, где ты хочешь делать праздник, превращается в место, которое устало вместе с тобой.

---

В первом квартале 2026 года доходы бюджета Белгородской области сократились на 25% по сравнению с аналогичным периодом предыдущего года: 36,52 млрд рублей против почти 49 млрд годом ранее. Значительнее всего просели сборы с бизнеса. Налог на прибыль организаций упал на 26% — с 12,26 до 9,05 млрд рублей, налоги на совокупный доход (УСН, ЕСХН, НПД и другие) снизились на 16% — с 1,64 до 1,38 млрд рублей.
По итогам первых двух месяцев 2026 года каждое третье предприятие региона убыточно. Совокупная прибыль крупных и средних предприятий достигла 16,7 млрд рублей — это на 62,9% меньше, чем за аналогичный период прошлого года, следует из данных Белгородстата. Малые предприятия в это исследование не включали. 

P.S. В июле ко всем проблемам белгородского бизнеса добавился еще и топливный кризис. На заправках региона действуют ограничения: на ряде АЗС бензин и дизель отпускают по лимитам, продажу отдельных марок топлива приостанавливают, отпуск топлива в канистры запрещен. Для бизнеса это означает перебои с перевозками и доставкой, рост логистических расходов, проблемы с заправкой резервных генераторов, которые многие предприниматели приграничья используют во время отключений электричества после ракетных ударов по электроподстанциям.

Дефицит топлива также совпал с уборочной кампанией в регионе, где аграрные предприятия составляют существенную часть экономики. Если крупным предприятиям пока удаётся наладить поставки топлива, то небольшие фермерские хозяйства уже несут убытки из-за проблем со сборкой урожая и обслуживанием животноводческих ферм. 

* имена собеседников изменены по их просьбе по соображениям безопасности