Все они бедолаги
Как фермеры Кузбасса после массового забоя скота живут в дымовой завесе — в прямом и переносном смысле
Истории
«Здесь даже воробьям стало некомфортно»
Как живется птицам в современных городах и почему их приходится спасать?
Анастасия и её пастухи
Как жительница Тюменской области создала школу пастушьих собак, которая работает не ради прибыли, а ради самих животных
Новая Москва — путь самурая
От исторических проектов до современных человейников. Как живет ТиНАО спустя годы после расширения.
«Пишу без официоза, знаю слово “кринж”»
Как современные подростки создают виртуальные пространства и горизонтальные сообщества для поддержки друг для друга
Уральский фронт
Как люди в Перми пытаются сохранить ощущение нормальности, когда война проникает даже в глубокий тыл.
Купчиха будет бороться
Семья известного тюменского экскурсовода намерена до конца биться за свой родовой дом. Он попал под снос в рамках реновации
Мост как мечта
Зачем в уральском селе каждый год тратят миллионы, чтобы разобрать и обратно собрать единственную переправу на «большую землю»
Дочери солнца
Истории кавказских женщин, которые через татуировки пытаются примирить идентичность, свободу и происхождение
«Единственный положительный результат снижения рождаемости — при нём сокращается преступность и повышается цена труда»
Демограф Алексей Ракша — о рекордном падении рождаемости в России, данных Росстата и нижегородском эксперименте с выплатами матерям.
«Ощущение, что ты один»
Жительница Туапсе лишилась квартиры после удара дрона и полгода добивается ремонта. Власти обещают, но не делают ничего.