Мёртвая тишина

Время на прочтение: 19 минут(ы)

Как живет новосибирский посёлок спустя месяц после массового забоя скота. Репортаж из притихшей Козихи

Ямы, в которых хоронили скот, расположены полукругом. Уже засыпаны землей. В центре участка белеют недожженные кости. Рядом — бочки из-под солярки, мусор, комбинезоны работников. Такую картину Гульнара Шарапова застала на месте захоронения убитых животных. К скотомогильнику отец отвез ее на коне — дорогу развезло, машиной не добраться. 

— Я на могильник, как на кладбище, ездила. Родных проведать — ведь коровы нам как дети были, — рассказывает Гульнара, глубоко засунув руки в карманы белой куртки. — Мы из последних в селе, у кого коров забрали. Мои с краю, наверное, лежат.

Карантин в новосибирской Козихе власти объявили 6 марта. Объяснили пастереллезом. Изымать и убивать скот начали 19-го. Вечером 10 апреля карантинные кордоны сняли, и журналисты «Поля зрения» смогли безопасно проехать в село.

Спустя месяц козихинцы все еще оправляются от шока, пытаются понять, что на самом деле произошло, и прикидывают, как жить дальше. Эпидемия разрушила не только привычный уклад, но и отношения между людьми — село раскололось, соседи ссорятся и ищут виноватых. 

Хроника событий
Регистрация случаев пастереллеза среди крупного рогатого скота в Сибири началась еще в конце 2025 года (Алтай, Забайкальский край, Бурятия). В Новосибирской области первые случаи выявили в начале февраля в Черепановском и Карасукском районах. Это стало основанием для признания региона неблагополучным, 6 февраля села закрыли на карантин.
В Ордынском районе, где расположено село Козиха, местным жителям запретили вывозить и продавать молоко. 9 марта люди пытались преградить дорогу трактору, расчищающему путь к скотомогильнику. На место приехали несколько полицейских машин. Силовики угрожали протестующим административной ответственностью, одного задержали, но вскоре отпустили. 11 марта козихинцы и жители других сел Ордынского района записали видеообращение к Владимиру Путину с просьбой защитить их скот. 
19 марта началось уничтожение животных. Первым было крупное фермерское хозяйство «Водолей». 25 марта Новосибирские власти объявили об окончании «изъятия» скота. 

«Ходим из угла в угол, заняться нечем» 

Гульнара — женщина средних лет с аккуратной короткой стрижкой. В ее стаде было 58 голов: 23 дойные коровы, еще двухгодовалые бычки и телята. Сейчас остались лишь лошади, принадлежащие ее отцу. Временно они живут на участке фермерши: хозяин недавно перенес операцию, ему тяжело самому ухаживать за животными. Лошади, по словам Гульнары, служат утешением, помогают справиться с горем. 

Одноэтажный кирпичный дом с белыми стенами, коровник, открытый загон, гараж, трактор — так выглядит хозяйство Гульнары. На краю участка аккуратно сложены тюки сена, предназначавшиеся для коров. У крытого загона на земле — четыре эмалированные ведра под молоко, стопкой, вложенные один в другой. В самом коровнике все еще чувствуется сильный запах животных — навоза и пота, у стены — пустой бидон с побитыми боками.

— Мы привыкли в пять утра вставать, за коровами ухаживать. Приходили в загон, говорили: «Здравствуйте, девочки!» А сейчас их нет, вот и ходим из угла в угол, заняться нечем, руки ни до чего не доходят. Иногда просто прихожу в загон и сижу там, вспоминаю, — рассказывает Гульнара. 

Они с мужем работали целыми днями, без выходных, даже «отдыхать на моря» не ездили. Друзья говорили: мол, отправляйтесь в отпуск, мы за коровами присмотрим. Гульнара отказывалась: «Как я своих детей оставлю?»

Родители Шараповой тоже держали коров, так что Гульнара ухаживала за скотиной с малолетства. Потом в молодости работала дояркой на племзаводе. Затем переехала в Новосибирск на несколько лет, устроилась в магазин детских товаров. В городе познакомились с будущим мужем Фаррухом. Он каждые выходные ездил к своим родителям в Козиху, помогал по хозяйству. И как-то предложил Гульнаре разводить коров. 

Хозяйством она обзавелась в феврале 2000-го. Заняла у друзей пятьсот тысяч рублей, купила первую корову с телкой. Корову звали Рябушкой, телку из-за пятна характерной формы на лбу назвали Тюльпаной. От них и пошло стадо. Молоко, творог, сметану Гульнара сама возила в дачные поселки близ Новосибирска, продавала. С 2005 года хозяйство стало приносить прибыль.

Ветеринары пришли к Шараповым 24 марта. До этого, со слов Гульнары, к ней приезжал начальник управления ветеринарии Новосибирской области Алексей Магеров и глава Ордынского района Олег Орел — уговаривали отдать животных для усыпления. В тот день скотину убивали в храме — 20 коров, которых держали послушники, а вместе с ними пятнистого оленя Бурана, который жил в отдельном загоне и ни с кем из животных не контактировал.

— Я слышала, как страшно они кричали, — вспоминает Гульнара. — Не поднимая глаз на чиновников, говорю: «Это что, в монастыре коров усыпляют?» Они отвечают: да. Я им: «Креста на вас нету, бога не боитесь».

По воспоминаниям Гульнары, трактор и автокран с весами прибыли в сопровождении полицейского экипажа. Трактор расчистил снег у коровника. На территорию зашли несколько человек в белых защитных комбинезонах, с контейнерами за плечами — из них яд по шлангу поступает в шприц-пистолет. Полицейские наблюдали за процессом издали. 

Гульнара попросила ветеринаров поставить ее коровам двойную дозу препарата для эвтаназии: «Чтобы я ни одного мычания не слышала, иначе не выдержу». Они согласились. Забой прошел тихо. Только двух коров пришлось колоть трижды. С двойной дозы, говорит Шарапова, они «не легли». Все это время Гульнара и Фаррух провели в гараже, там у них курилка. Сидели в креслах, молча курили, иногда плакали. Смотреть, как убивают животных, они не смогли. За взвешиванием и погрузкой туш следил их сын.

Вместе с полицейскими к дому Шараповых подъехала и карета «скорой помощи». По словам Гульнары, она всегда сопровождала ветеринаров и технику — на случай, если кому-то из владельцев коров станет плохо. Медицинская помощь понадобилась маме Гульнары, которая незадолго до событий перенесла инсульт. Она была во дворе, пока зять выгонял скот. 

— У нее такой красивый теленочек был, Медвежонком звали. Он все за взрослыми коровами прятался во время забоя, не хотел выходить на улицу, — говорит Гульнара. — А когда его все-таки выгнали, начал ей руку лизать. Вот тогда ей плохо и стало. 

Корова для сельчан — не только заработок. Они всю жизнь рядом, с рождения. Городским не понять, отмахивается Гульнара, но все же пробует провести аналогию: «Представьте, что вашу любимую кошку или собаку убили ни за что, вот так мы себя и чувствуем». 

А было ли подобное?
Последней по времени крупной эпидемией в России стала вспышка ящура в Оренбургской области в 2021 году. Тогда в поселке Карагач, объявленным очагом эпидемии, уничтожили 1830 коров, 600 голов мелкого рогатого скота и 30 свиней. 
В феврале 2026 в селах Омской области, также объяснив все пастереллезом, забили и сожгли около двух тысяч коров. В том же месяце фермеры Свердловской области пожаловались на то, что вынуждены сливать молоко на землю, так его не принимают молочные заводы из-за карантина. В конце марта карантин объявили в регионах Поволжья, в частности, в Чувашии. 
Нигде в перечисленных регионах забой скота не привел к массовым протестам.

«Положили всех: и Ксюшу, и Дочку» 

— У меня друг, дальнобойщик, через всю страну ездит. Говорит, везде по России скот забивают и сжигают, и только вы выступили. Мы всем пример подаем своей сплоченностью, нам даже из других регионов звонят, спрашивают, как действовать. Мы делимся опытом, но пока не видно, чтобы его перенимали, — рассказывает Александр Кириченко, 53-летний крепкий мужчина. 

Он переехал в Козиху из Новосибирска в 2016 году — захотелось пожить в сельской местности. До этого занимался продажей светотехники в городе, но после рождения пятого ребенка приобрел на материнский капитал дом в селе. В 2018-м за помощь с ремонтом техники местные фермеры подарили ему двух поросят вьетнамской породы. К марту 2026-го у Александра было уже семнадцать свиней. Мясом он, говорит, не торговал, только обеспечивал свининой всех родных и собственную семью. 

— Атмосфера в селе изменилась, конечно, — признает мужчина. — Раньше встанешь в семь утра: коровы мычат, овцы блеют. Сейчас слышно только, как петухи орут.

Козиха находится в 80 километрах от Новосибирска. Село крепкое, живое. Уверенный середнячок по численности населения: жителей — больше 900 человек, 228 семей держали скотину. Есть магазин, больница, детский сад, школа и Дом культуры. Здесь же расположен Михайло-Архангельский мужской монастырь, построенный почти 30 лет назад на месте старой приходской церкви. 

Дома в Козихе в основном благоустроенные, дороги широкие. Но солнечным апрельским утром, в 9 часов автомобилей на улицах почти нет, да и людей не видно, встречаем только маленьких добродушных собак, обрадованных появлению человека. Одна из них, черная с выпученными глазками, подбежала, подставила голову, требуя ласки. 

Местные жители в целом «притихли», говорит Кириченко. Он работает сторожем в школе, и учителя делятся: мол, дети ведут себя непривычно — спокойные, молчаливые, не балуются.

По двору Александра разгуливают куры. На солнышке греется рыжая кошка. У сарая стоит корыто, заполненное грязной талой водой. Сельчанин курит, задумчиво глядя на пустой летний загон для свиней:

— Я иногда их за ухом чесал. Они лежат, довольные такие, килограмм под сто туши. «Вьетнамки» — крепкая порода. Черные, волосатые, на снегу могут спать. И инъекций им надо больше, чем коровам. Я их всех по именам помню. Чупа, Ворчуха… Производитель у меня был Георгий. 

Георгия пришлось колоть пять раз. Все это время он молча ходил по загону. Остальные свиньи к тому моменту уже были мертвы. 

Ненадолго Александр уходит в дом и возвращается с двумя брикетами в серебристой вакуумной упаковке. Поясняет: гречка с мясом, «для парней на СВО». Сам готовит, отправляет с «гуманитаркой».

Все владельцы скота в Козихе, с которыми нам удалось поговорить, убеждены: их животные перед усыплением были здоровы. Коров регулярно, по графику прививали от болезней. Последняя прививка, накануне карантина, была от ящура. 

Еще одна козихинская фермерша — Елена Шабанова. Первая корова у нее появилась в 1987 году — родители жениха подарили на свадьбу. К марту 2026 она владела пятью дойными коровами и одной телкой. 

Елена торгует молоком на новосибирском рынке. Говорит, у нее все официально: зарегистрирована в системе «Меркурий» i (федеральная государственная информационная система, предназначенная для электронной сертификации и контроля за продуктами животного происхождения) . 2 марта возила молоко на анализы в райцентр, как она делает каждый месяц. 3 марта результаты автоматически отправились в базу данных администрации рынка. 4-го, как обычно по средам, Шабанова спокойно торговала молоком на своей точке. А уже на следующей неделе две дороги из Козихи перекрыли полностью, третью частично. Все время карантина Елена пыталась получить документы, подтверждающие, что последние анализы молока не выявили заболеваний, но не смогла.

Елена и ее мать по образованию — зоотехники. 

— Нам ветеринарию преподавали, все симптомы болезней я знаю. Мама говорит, что за все свои семьдесят лет такого не видела — чтобы здоровых животных убивали.

Шабанова показывает свой небольшой загон. В одном из отсеков — доверху наполненная сеном тачка. Коров она сдала последняя. В местном чате «Козиха на связи» даже шутила: мол, одна тут буду молоком торговать. Потом сдалась. Якобы власти сообщили: пока последнюю корову не усыпят, дороги не откроют. 

— Пришли ко мне и положили всех. И Ксюшу, и Дочку… А что мне было делать? С вилами на них кидаться?

Какие компенсации получат люди
Местным жителям должны выплатить компенсацию в размере 173 рубля за килограмм живого веса. Кроме того, им полагается региональная господдержка, примерно по 18500 рублей на каждого члена семьи ежемесячно, в течение девяти месяцев. Когда снимут карантин, жителям можно будет приобретать нетельных коров со скидкой в 50 процентов и бычков с 30-процентным дисконтом.
В Ассоциации крестьянских (фермерских) хозяйств и сельскохозяйственных кооперативов России (АККОР) считают, что предусмотренные компенсации не способны покрыть реальный ущерб от уничтожения стада. Здесь подсчитали, что компенсация должна составлять 300 рублей за килограмм. 
Доктор экономических наук Николай Новичков также говорит, что выплаты «несопоставимы с реальным ущербом», однако предлагает не давать итоговую оценку, так как «процесс ещё не закончился»: «Давайте дождемся итоговых решений, возможно, региональные власти увеличат выплаты. Пока выглядит так, что проблема недооценена».

«Как бедняки кулаков сдавали» 

— Я из своего двора фотографировал на телефон, как на «Водолее» мертвых коров грузят. Ко мне двое ДПС-ников подошли: «Что это вы тут снимаете?» А я парень залупастый, говорю: «Вам какое дело? Я у себя снимаю, для истории». Ну, разговорились, — рассказывает Александр. 

Патрульных, со слов собеседника, перекинули в Козиху из Краснозерского — на усиление. И они якобы рассказывали, что приезжать не хотели, но их заставили — угрожали «поломать карьеру». Одному — у него мать тоже скотину держит — сказали, что и ее коров усыпят, если он «будет выпендриваться». 

По воспоминаниям Александра, во время карантина над селом кружил вертолет с губернатором. Другие козихинцы утверждают, что видели беспилотники, с помощью которых власти следили за перемещением скота. Также улицы патрулировали полицейские. 

— У дома, среди сугробов стояли гражданские уазики, кроссоверы, по три-четыре часа, потом переезжали к другим дворам. Журналистов караулили, — говорит Кириченко. — Так журналиста из Новосибирска Ивана Фролова взяли, это я его подвозил. Мне ничего не сделали, я местный, а его загрузили в полицейскую машину, вывезли из Козихи. 

Отпустили, впрочем, без протокола.

Козихинцы уверены: в реализации карантинных мер активно помогала местная администрация. Особенно часто в разговоре люди упоминают имя главы поселка Нины Чистяковой. Александр рассказывает, что за день до забоя ему позвонили из ветслужбы. Спросили: ничего, мол, не хотите рассказать? Он соврал: «Да нечего мне рассказывать, я всех свиней заколол давно». 

— А они: «Ну мы же знаем, что свиньи у вас есть», — говорит Кириченко. — Я своих «вьетнамцев» нигде не регистрировал, мясом не торговал — значит, кто-то стукнул. Уверен, что это Чистякова сделала, она по всей Козихе тогда ездила и показывала, у кого во дворе какой скот содержится.

Нину Чистякову назначили главой администрации Козихи четыре года назад. За время работы у сельчан накопилось к ней много претензий: зимой плохо чистятся проезды, на дорогах ямы, бурьяном все заросло, обочины не косятся. Но главная претензия — действия во время карантина. Местные утверждают, что она угрожала протестующим проблемами на работе. В апреле козихинцы собрали 268 подписей под обращением к губернатору региона, просили уволить главу сельсовета по утрате доверия. Потом Чистякова подала в отставку сама. После этого, утверждают местные, активисты стали получать от нее сообщения с оскорблениями, люди подали заявления в полицию и прокуратуру.

— Не мы ее выбирали — районные депутатики i (в Новосибирской области с 23 апреля 2015 года отменены прямые выборы глав муниципалитетов, они назначаются местными советами депутатов, которые остаются выборными),— поясняет Александр. — Родилась она здесь, но потом устроилась в налоговую, в Ордынке. Затем ее нам сюда назначили. Что ей до села? Стаж отработала, власти угодила и на пенсию спокойно ушла. Скота у нее не было, так что она ничего не потеряла.

В начале апреля новосибирский телеканал ОТС выпустил ролик, в котором жители сел, где забивали животных, утверждали, что все процедуры проходили по нормам, а компенсации выплачивались оперативно. Козихинцы среди них тоже были. Оба представителя — бюджетники, на государственном содержании: один — руководитель местного ДК, другая — директор школы. 

— У Ольги Ивановны [Холодовой], директора [школы], муж инсульт перенес, ей за скотиной одной ухаживать тяжело, она даже рада была от коров за компенсацию избавиться. А руководитель ДК одного поросенка отца на себя записал и получает теперь господдержку наравне со всеми, — утверждает Гульнара и эмоционально добавляет: — Таких предателей в войну бы расстреляли. 

Все владельцы крупного рогатого скота, с которыми нам удалось пообщаться, полагают, что даже среди местных в этой истории есть выгодополучатели.

— У них две поросюшки, допустим. Содержать их дорого, продавать по одному долго, а тут за раз компенсацию получили и хорошо, — рассуждает Елена. — Я когда забой начался, поначалу хотела телку спрятать, чтобы потом на мясо забить. Но не стала. У меня соседи вредные, часто с ними конфликты были, у них ничего нет, лодыри, из зависти сдадут, как бедняки кулаков сдавали во время коллективизации. 

При встрече с соседями она теперь здоровается, но, как говорит, «сухо, без удовольствия». Заключает: «Бог им всем судья». 

А был ли вообще пастереллез? 
Версия об эпидемии пастереллеза вызвала сомнения у многих экспертов. Так, президент Национальной палаты Екатерина Рачинская отметила, что это бактериальная инфекция, из-за которой может устанавливаться карантин, но в перечень особо опасных болезней, требующих обязательного изъятия и убоя животных, она не входит. При этом в правительстве региона поясняли, что руководствовались более жесткими правилами — регионельным постановлением, направленным на исключение любого источника распространения болезней. 
Эпидемия бешенства как версия тоже не подходит. Ветеринар, член правления Национальной ветеринарной палаты Александра Пьянова утверждает, что бешенство передается преимущественно через покусы, и, как правило, достаточно изъять больное животное, чтобы остановить распространение болезни: «Ну, не бывает стихийного заболевания бешенством. 
Другой возможной причиной эпидемии называют ящур — при том что Россию признали страной, свободной от этого заболевания. Есть поводы скрывать это: эпидемия ящура критически повлияет на международную торговлю. Гипотезу неожиданно подтвердил губернатор Свердловской области: по сообщению ряда СМИ, на закрытом совещании он заявил, что болезнь проникла в РФ с кормами из Германии. Фермер и председатель движения «Федеральный сельсовет» Василий Мельниченко, впрочем, отмечает: сокрытие эпидемии ящура было бы слишком рискованным шагом. 
Также распространяется тееория о том, что уничтожение мелких фермерских хозяйств выгодно крупным агрохолдингам, так они якобы избавляются от конкурентов. Однако в разговоре с «Новой Газетой Европа» анонимный источник утверждает, что «крупные фермерские хозяйства уничтожали коров и свиней тысячами, только в отличие от мелких хозяйств делали это добровольно и без привлечения внимания общественности.
Документы, связанные с эпидемией, власти не раскрывают, на них стоит гриф «для служебного пользования». 

«Думали, что под защитой в нашей стране» 

Бывшая глава козихинского сельсовета Нина Чистякова в переписке с нами попросила назвать поименно жителей, предъявляющих к ней претензии. Получив отказ, прекратила общение, на звонки не ответила. Соседей Елены мы дома не застали. 

Директор местной школы Ольга Холодова, выступившая в ролике ОТС, отказалась встречаться, заявив по телефону, что «не хочет участвовать в журналистских играх».

Глава сельского ДК Сергей Зяблицкий был более разговорчив. По телефону он рассказал, что его попросил сняться в ролике представитель Ордынской администрации. Якобы ему прислали вопросы и объяснили, что видео нужно для отчета, нигде транслироваться оно не будет. 

— А потом почему-то пустили в эфир, — недоумевает Сергей. С его слов, снимали и других козихинцев, но показали только его и Холодову, после чего на них «посыпались нападки»: — [Говорили,] что мы предатели и что я даже ездил по селу и показывал властям дворы со скотиной… А зачем мне это нужно? Все в домовых книгах указано, у кого что есть в хозяйстве. Думаю, это из зависти писали в чате те, у кого вообще ничего не было и кто компенсации не получил. 

А поросенок — ему принадлежит, просто он держал его у отца, потому что сам живет в квартире. 

На видео Зяблицкий говорит: «Изъятие скота происходило со всеми нормами, актами. Будем пользоваться всеми программами — то, что государство предлагает». От своих слов он не отказывается и сейчас. 

Жители села сейчас ждут, когда снимут карантин. Большинство наших собеседников думает снова разводить скот, но в то же время опасаются, что в будущем его опять могут отобрать по какой-либо причине. 

— Я же поросят вот такими шнурками беру, — говорит Александр, показывая руками приблизительный размер. — Чтобы их откормить, год-два нужен. Так что я заводить свиней пока подожду, неизвестно, что дальше будет. 

— Нетель i (молодая самка крупного рогатого скота, которая уже осеменена, но еще ни разу не телилась; их козихинцы смогут покупать с 50-процентной скидкой) — это кот в мешке. Неизвестно, что из нее выйдет. Только через три приплода она покажет, какая будет — насколько приплод здоровый, сколько молока будет. И все это время ее нужно выращивать, выкармливать. Мы эту систему знаем, на все это требуются деньги, — объясняет Елена Шабанова.  

Елена с мужем жила только за счет торговли молоком, сбережений нет. За полгода вся полученная за коров компенсация «проестся», говорит она, и новый скот покупать будет не на что. 

— До сих пор непонятно, что это было и зачем, то ли мелких фермеров решили разорить для удобства корпораций, то ли просто земля кому-то нужна стала, — рассуждает Александр.

За земли козихинцы тоже опасаются. Аргументы такие: окрестная территория используется для выращивания трав на корм скоту. Так как коров забрали, покосы будут зарастать, а значит, земли могут перейти в категорию бесхозных, после чего их могут изъять в собственность государства (i) (по закону, участок могут изъять, если он не используются по назначению более трех лет, также при наличии на нем мусора и сорняков). 

Заверениям властей о поддержке в покупке нового скота местные не верят. Гульнара эмоционально говорит, что хочет уехать отсюда «куда глаза глядят». 

— Мы никому не доверяем. Ни полиции, ни администрации. Кругом вранье, все эти месяцы нам лгали прямо в глаза про какую-то никем не доказанную эпидемию, — говорит женщина. — Не понимаю, почему Владимир Владимирович Путин молчит, гарант наш. Знает же все, мы его выбирали. Думали, что под защитой в нашей стране.

20 апреля губернатор Новосибирской области уволил министра сельского хозяйства Андрея Шинделова из-за накопившихся претензий: неоперативность доведения информации о мерах господдержки для сельхозпроизводителей, недостаточный уровень ветеринарной безопасности. «Впервые за многие десятилетия мы допустили на территорию области опасные заболевания животных», — заявил Андрей Травников. 
Шинделов прославился тем, что убегал по коридорам министерства от фермерки Светланы Паниной, которая пыталась добиться от него ответов. Их не было тогда, нет и сейчас. В конце июля в Козихе, вероятно, снимут карантин. Но снимут ли вопросы?