Губернатор Слюсарь против купца Парамонова
Разные взгляды на охрану исторического центра в Ростове-на-Дону
«Старые развалюхи» — так назвал здания конца XIX — начала XX века в центре Ростова-на-Дону губернатор Ростовской области Юрий Слюсарь, официально вступивший в должность меньше года тому назад. На заседании Градостроительного совета, он посетовал, что из-за «нелепых ограничений» нельзя строить новые «красивые здания» в историческом центре, где «таких развалюх у нас большинство».
Не то чтобы предыдущие ростовские власти так уж ревностно охраняли старинные здания — нет, конечно. И сносили бульдозерами, и в упор не замечали поджогов, после которых на пепелище как по волшебству вырастали бизнес-центры и жилые многоэтажки — но всё это сопровождалось, как положено, гладкими речами о важности сохранения исторического наследия. А такой откровенности ростовчане не стерпели: в местных СМИ и пабликах появилось множество возмущенных комментариев, авторы которых напомнили губернатору, что реставрировать «развалюхи» — прямая обязанность ростовской власти, тем более, что многие из них — памятники архитектуры. И даже те из них, что не имеют официального статуса, заслуживают уважения хотя бы по причине почтенного возраста и индивидуального облика.
Журналист «Поля зрения» поговорил с ростовскими краеведами о том, сколько исторических зданий город успел утратить и сколько еще потеряет в ближайшем будущем — если, конечно, не случится какое-нибудь чудо.
Ангелы и демоны
Ростов-на-Дону — город, замечательный во многих отношениях. Взять, например, тот факт, что это не один город, а два — каждый из них со своим лицом и со своей яркой историей. Ростов вырос вокруг Темерницкой таможни, учрежденной указом императрицы Елизаветы Петровны в 1749 году. Нахичевань основали армяне, переселенные из Крыма по указу Екатерины II, тридцатью годами позднее. Оба города — русский и армянский — мирно росли по соседству, пока не слились воедино в 1928 году: Нахичевань стала Пролетарским районом Ростова. Разумеется, никто из уважающих себя ростовчан этим наименованием не пользуется: Нахичевань и есть Нахичевань.
Появившись на перекрестке торговых путей, Ростов в течение многих лет был купеческим городом. Купцы же и построили бо́льшую часть зданий, сформировавших исторический центр города. Например, от династии «хлебных королей» Парамоновых остались и особняк на улице Пушкинской, и дом Маргариты Черновой с башенкой и кариатидами, и знаменитые Парамоновские склады… От «табачных королей» Асмоловых — комплекс зданий табачной фабрики, целый квартал краснокирпичной промышленной архитектуры конца XIX века. «Купеческое происхождение» имеет и немалая часть главной улицы города — Большой Садовой — и старинных кварталов, примыкающих к Центральному рынку.
Почему многие из них теперь пришли в такой упадок, что оскорбляют глаз губернатора, — вопрос отдельный.
— Лет 10-15 назад редко можно было увидеть экскурсию на улицах Ростова, причем люди на это реагировали с большим скепсисом, — говорит краевед Никита Уваров. — А сейчас в каждый выходной проходит множество экскурсий — есть уже довольно большая конкуренция среди гидов. Люди поняли, что здесь есть на что посмотреть. И тот конвейер по сносу старинных домов, который наладили власти Ростова, сталкивается с тем фактом, что ростовчане осознали их ценность. Хотя пока что, кажется, власти гнут свою линию, не слишком обращая внимание на то, что думают люди.
А люди в последнее время стали задумываться о том, что раз власти не сильно озабочены охраной исторического наследия, то этим стоит заняться им самим. Так появляются проекты вроде «Квартального ангела».
Фестиваль «Квартальный ангел» возник на гребне скандала вокруг разграбления «Дома с ангелами» — одного из самых красивых домов Ростова, построенного на рубеже веков. В 2021 году мэрия объявила, что в здании — к тому моменту расселенном и законсервированном — будет открыт музей города. Но в ноябре «Дом с ангелами» взломали — оттуда вынесли кованые лестничные перила, радиаторы и всё мало-мальски ценное, попутно устроив туалет прямо на дубовом паркете. И тогда координатор градозащитного движения «Мой фасад» Марина Натальян и другие ростовские градозащитники объявили о том, что в ближайшую субботу, с 10.00 до 15.00, каждые полчаса они будут устраивать бесплатные экскурсии, на которых расскажут об истории «Дома с ангелами».
«Это город ангелов или демонов — решать вам. Мы же мечтаем о городских фестивалях, городе-музее, музыке на улицах и в сердцах», — заявили организаторы.
С тех пор «Квартальный ангел» зажил своей жизнью: акции стали проводить возле старинных домов, которым угрожает опасность сноса или разрушения — например, здания Общества взаимного кредита и еще одного, соседнего с ним. Спасти те дома не удалось: на их месте в мае 2022 года образовался пустырь, ныне отмеченный активистами на Яндекс-картах как «Площадь Ошибки экскаваторщика». Дело в том, что тогдашняя городская администрация простодушно объяснила градозащитникам, что здания снесли по ошибке, дескать, экскаваторщик немного перепутал. (Позднее, правда, спохватились и рассказали, что снесли по плану из-за аварийного состояния, чтобы на освободившемся месте открыть музей советского разведчика Геворка Вартаняна.)
— Старинные дома можно сохранить, если воспользоваться такими программами, как «Дом за рубль» или «Рубль за квадратный метр». По этим программам исторические здания в центре передаются за символическую плату инвесторам, которые их восстанавливают и содержат. И благодаря этому, мы видим не развалюху, а полноценную часть окружающей среды, не многоэтажку, не какую-то стекляшку, — считает краевед и градозащитник Гордей Бородин.
Эти программы реализуются в многих городах: Томске, Вологде, Нижнем Новгороде — не говоря уже о Москве и Петербурге. В Ростове же ее согласовывают с 2021 года, но пока безуспешно.
Список утрат
— В Ростове, если в доме появилась какая-то трещина, — это приговор. Власти не будут ее чинить. Они признают дом аварийным, расселят его. Дом постепенно превратится в руины, оттуда срежут весь металл, а потом в нем случится пожар. При этом власти просто своим поведением показывают, что этот дом ждет снос и с этим ничего не поделаешь. В Петербурге я знаю примеры, когда аварийный дом приводят в порядок, сохраняя хотя бы внешний фасад, а людей заселяют обратно. В Ростове — нет, — говорит Никита.
Никита и Гордей перечисляют главные потери — то, что уже снесено, или находится на грани полного разрушения:
🔸Доходный дом Ивана Парамонова. Он был построен в 1903 году племянником Елпидифора Парамонова — главы знаменитой купеческой семьи. Активисты подавали заявку на признание дома памятником истории и культуры, и заявка была одобрена. Но в итоге дом не прошел историко-культурную экспертизу, а случившийся вскоре традиционный пожар довершил разрушение дома. Недавно его снесли.
🔸Доходный дом А.Ф. Красса. Объект культурного наследия. 1911 — 1912 гг.
— Активисты «Моего фасада» добились для дома охранного статуса и уже долгое время самостоятельно занимаются его защитой: очищают от мусора, консервируют после взломов мародеров — а это было уже раз шесть за полгода. Они все время пишут обращения в администрацию, чтобы она сама занималась охраной и консервацией, но администрация абсолютно ничего не делает, — рассказывает Никита.
🔸Доходный дом А.Г. Гудермана. Объект культурного наследия. Построен не позже 1894 года. Пережил несколько пожаров и частичное обрушение фасада. Дальнейшая судьба неизвестна.
🔸Квартал дореволюционных зданий на пересечении улиц Максима Горького и Чехова.
— Там не было каких-то известных зданий, но это был памятник конца XIX — начала XX века со своим архитектурным стилем. Сейчас же там стоит жилой комплекс с многоэтажками. То есть историческая среда на этом отрезке была полностью уничтожена, — говорит Гордей.
🔸Парамоновские склады. Объект культурного наследия федерального значения. Комплекс складских помещений середины — конца XIX века.
Для охлаждения зерна, хранившегося на складах, принадлежавших семейству Парамоновых, а затем и другим владельцам, использовали родники с постоянной температурой около 18 градусов. Еще не так давно Парамоновские склады — а точнее, их руины — были популярным местом для купания у ростовчан: система охлаждения давно разрушилась, и образовалось озеро с прозрачной водой.
Лет десять тому назад озеро осушили по требованию санитарной службы, а сами склады отдали местной фирме ООО «Альянс-М», пообещавшей привести их в порядок. После чего «Парамоны», как и в предыдущие годы, продолжали разрушаться, а областной комитет по охране ОКН периодически штрафовал владельца, публично стыдя его за несознательность.
Для понимания, в каком состоянии находятся сейчас Парамоновские склады, достаточно сказать, что прошлым летом их выбрали для съемок фильма про разбомбленный Донбасс. Кстати, киношники, как и городские власти, не проявили к историческим руинам особого уважения, вымазав их сажей для пущего правдоподобия, да так и оставив — дескать, дождик всё смоет…
Спешка и вороватость
— Когда я вижу старинные заброшенные дома, допустим, во Пскове или в Казани, где их очень мало, то видно, что они законсервированы и ждут своего инвестора. У них есть крыша, окна, они огорожены заборами, ведется видеонаблюдение. А в Ростове такое отношение: у нас этого много, мы это не ценим и можем бесконечно смотреть, как эти дома разрушаются. Это просто золотая жила: можно сносить старые дома, получая деньги на расселение аварийного жилья и на снос. Причем это очень дорого оценивают, потому что везде предполагается ручной демонтаж — а по факту просто пригоняют бульдозер. И так как в Ростове много таких домов, то, кажется, можно на этом конвейере незаметно зарабатывать, — говорит Никита.
— И мало того, что грубо сносят бульдозерами, так еще и повреждают соседние дома. Сколько было случаев, когда пробивали соседние стены или стены падали людям во дворы, на автомобили, — добавляет Гордей.
В некоторых случаях еще идут суды по включению зданий в списки охраны, но подрядчики пытаются как можно быстрее довести здание до такого состояния, что с ним уже ничего нельзя сделать. А затем его сносят — быстро, неаккуратно, часто ночью, так, что во всем этом чувствуется какая-то спешка и вороватость.
Какое-то время назад градозащитники возлагали надежды на объединенную зону охраны объектов культурного наследия — она, по идее, должна была защитить значительную часть старинных домов. Но надежды не оправдались: по мнению большинства градозащитников, документ, принятый в декабре 2023 года, стал худшей версией из всех возможных. Статус ценной застройки получили лишь 682 здания — более тысячи домов постройки XIX и XX веков остались без защиты. Предельная высота новой застройки исторического центра росла с каждым новым обсуждением — и доросла до 24 — 30 метров высотой (8 — 10 этажей). Ростовские градозащитники создали петицию с призывом «остановить архитектурный беспредел» — да кто на них обращает внимание, на эти петиции.
А на недавнем Всероссийском фестивале «Архитектурное наследие 2026», который проходил в Ростове в июне, замминистра строительства, архитектуры и территориального развития Ростовской области Григорий Алексеев-Малахов заявил о необходимости «более гибко подходить к вопросам сохранения архитектуры старого центра», поскольку «жизнь не стоит на месте, развитие Ростова продолжается». В чем будет выражаться эта «гибкость», в целом более-менее понятно.
Живой и потрепанный
— На фоне аналогичных по масштабу городов Ростов — лидер по количеству исторической застройки и ее цельности. Здесь мы видим не просто отдельные красивые дома, а цельные ансамбли. Целые кварталы улиц с исторической застройкой создают необычное и притягательное впечатление. И на фоне растущего интереса к локальной истории, к краеведению, такие пространства становятся все более и более привлекательными. Плюс особенно интересно, что здесь параллельно развивались и конкурировали две совершенно разные культуры — русская и армянская, — говорит Никита. — Похожая ситуация, например, в Казани: там есть русская часть и татарская слобода. Но там в какой-то момент снесли почти всю историческую застройку и построили много новодельных зданий, воссоздавая какие-то исторические образцы. И стало похоже на какой-то диснейленд: слишком ярко, слишком пестро, слишком искусственно. Поэтому я очень высоко ценю Ростов за его живость, за его подлинность — даже несмотря на потрепанный вид.
В областной и городской администрации явно считают иначе.
