«Ситуация катастрофическая»
Почему фермеры юга России не могут продать урожай?
Экспорт зерна в России ограничен из-за украинских атак на порты и суда. В первую очередь от этого страдают фермеры юга — собрав немалый урожай, они не могут его продать. Цены на зерно рухнули ниже себестоимости, а осень — время платить по кредитам, и многие опасаются банкротства. Как выживают хозяйства главного зернового региона страны и поможет ли им государство, разбирался корреспондент «Поля зрения».
«Новороссийск коммерчески закрыт»
Тяжелые времена у аграриев юга России длятся уже третий год: весенние заморозки, засуха, топливный кризис — теперь к ним добавились и проблемы со сбытом.
Все началось 10 июля — после атак украинских беспилотников на гражданские танкеры и сухогрузы закрылось судоходство в Азовском море.
В конце июля под удар попал крупный зерновой терминал в Тамани — и прекратил отгрузки. Наконец, после атак приостановили работу все три зерновых терминала Новороссийска — их совокупная мощность превышает 26 млн тонн в год.
Азово-Черноморский бассейн — основной канал сбыта для южного зерна, традиционно ориентированного на экспорт. Через порты юга за рубеж уходило, по разным оценкам, от 70 до 80% российского зерна. Например, в 2025 году только через порты Краснодарского края экспортировали почти 33 млн тонн зерна.
— Азово-Черноморский бассейн полностью стоит… За последние два месяца более ста судов пострадало, причем некоторые — без возможности восстановления, — рассказала «морской» юрист, глава Адвокатского кабинета LEX MARITIMA Диана Подолян на совещании, которое в конце августа провела в станице Крыловской ассоциация «Народный фермер Кубани».
У черноморского побережья России движение судов формально не запрещено, но риски слишком велики. Участники перевозок не хотят идти на них, рассказала на том же совещании гендиректор российского подразделения Agrozan Commodities, CEO Академии зернового экспорта Сабина Содикова.
— Любой судовладелец, который сейчас гипотетически пойдет на Новороссийск, переложит все военные риски на фрахтователя (нанимателя судна — прим. «Поля зрения»), — заявила она. — Никто из фрахтователей, естественно, не хочет стать заложником ситуации [и нести эти риски]… Поэтому, в принципе, можно сказать, что Новороссийск коммерчески закрыт, потому что просто отсутствует предложение флота на Новороссийск.
По этим причинам объемы экспорта зерна резко упали — по данным Российского зернового союза, в августе из страны вывезли в 3,8 раза меньше пшеницы, чем годом ранее, — всего 1,3 млн тонн против 5 млн тонн в 2025 году.
Вдобавок урожай зерна в текущем году – один из самых высоких за последнее время. На 18 сентября в стране собрали 120 млн тонн зерна, пшеницы в нем более 90 млн тонн. Это на семь млн тонн больше, чем годом ранее, а обмолочено пока только 85% площадей. В 2025 году совокупный сбор урожая превысил 141 млн тонн.
Сейчас склады южных хозяйств буквально забиты непроданной пшеницей. Цена на нее резко упала.
Из-за проблем с судоходством и скопления зерна в хозяйствах в Ростовской области ввели региональный режим ЧС. На юге России это пока первый такой прецедент. Но из-за падения экспорта страдают хозяйства и Кубани, и Ставрополья.
«Предлагаю поставщикам расплачиваться зерном»
В тяжелое положение попали и крупные хозяйства, и мелкие фермеры.
— Прошло почти два месяца после уборки [зерновых], а я не продал ни килограмма пшеницы, — возмущается глава донского СПК «Правда» Владимир Сухоруков. — Ее даже не спрашивает никто. Насчет ячменя звонили, но цену называют вообще смешную — восемь рублей за килограмм. Тоже не продал.
С таким низким спросом глава хозяйства сталкивается впервые за долгие годы. По его словам, раньше звонки покупателей начинались еще в уборку, и некоторые даже платили деньги вперед.
— Обычно было так: уборка заканчивается, мы проверяем качество пшеницы — и выбираем из тех [покупателей], кто оперативно платит. Я уже знал, что его заберут, и поэтому рассчитывался со своими работниками. А сейчас в деньгах никаких расчетов нет — только пайщики берут зерном, кому нужно. Пришлось взять кредит на оборотные средства, под 17%, — говорит Сухоруков.
Донской фермер Николай Попивненко вспоминает, как его когда-то наставляли опытные фермеры: половину зерна продай летом, чтобы рассчитываться с долгами, половину — зимой, когда цены на пике. А еще лучше — в феврале-марте.
Сразу после уборки он так и сделал — продал тысячу тонн, примерно половину урожая. Но цена была низкой — 7,9 рубля за килограмм. Себестоимость Попивненко оценивает в 10 рублей за кг, но деваться было некуда.
— У меня это получилось механически — пришлось освобождать склады под [будущий] урожай подсолнечника. Надо было вывозить по любой цене.
Георгий Власов (имя изменено — прим. «Поля зрения») возглавляет крупное предприятие в Ростовской области. По его наблюдению, еще во время уборки зерновых было небольшое «окно» с относительно приемлемыми ценами — в районе 13–14 рублей за килограмм пшеницы. Но оно «захлопнулось» буквально за пару недель.
— Мы продали тогда тысячу тонн ячменя по 10,5 рубля. Пока этого хватает для жизни. Больше не продавали — цена пошла вниз.
У кубанского фермера Александра Коновалова (имя изменено — прим. «Поля зрения») всего 200 га земли. Он тоже заскочил в «ценовое окно». Но ситуация все равно «катастрофическая», признает он.
— Успели продать 80 тонн пшеницы по 14,2 рубля. Но за минусом доставки в Новороссийск реальная цена вышла около 12 рублей — при том что моя себестоимость в районе 11 рублей, — вздыхает фермер. — Эти деньги ушли на следующий день: рассчитался за топливо, уборку, перевозку зерна… Еще 600 тонн пшеницы у меня осталось — пока не продаю. Все [поставщики] звонят, просят оплаты, я предлагаю взять зерном. Других вариантов у меня нет.
Фермер шутит, что 12 рублей за кило пшеницы — это была еще «удача»:
— С учетом нынешних 6–7 рублей — оказывается, даже хорошо.
На низкие закупочные цены жалуются все опрошенные «Полем зрения» аграрии.
— Продать, в принципе-то, можно, предложения есть. Но цена будет вдвое ниже себестоимости, — признается Николай Попивненко. — Большинство фермеров это не устраивает.
Отдельно аграриев удручает то, что цена на зерно еще и постоянно снижается. Об этом говорил на совещании в Крыловской полномочный представитель кубанского губернатора по вопросам фермерства Вячеслав Легкодух.
— Каждый день эти смски шокируют, где цена все ниже и ниже, — рассказал он. — Мне звонил фермер из Ейска — это портовый город, хоть там и остановлен грузопоток — говорит: «Вячеслав Александрович, мне только что позвонили — 4,5 рубля [дают] за пятый класс [пшеницы]». Такого я уже не ожидал.
Из-за нехватки денег некоторым аграриям приходится отдавать зерно даже по таким ценам. В Зерновой союз сельхозпроизводителей Ростовской области входят многие успешные хозяйства региона. Но и там есть те, кто оказался стеснен в средствах, рассказал «Полю зрения» источник в союзе.
— Некоторые по семь рублей отдавали, чтобы заработную плату выплатить. Ну и чуть дальше двинуться в производственной деятельности. Работы в поле-то не прекращаются. И кредиты обслуживать надо.
В Краснодарском крае средняя себестоимость производства килограмма пшеницы составляла в 2025 году 12–13,5 рубля, рассказал «Полю зрения» источник в ассоциации «Народный фермер Кубани».
— Если ничего не поменяется [с ценами на зерно], то будет просто коллапс, — заявил источник.
Когда хозяйство имеет дополнительный источник финансов, это облегчает положение, говорит Георгий Власов. На его предприятии, к примеру, есть животноводство — каждый день здесь сдают почти 20 тонн молока. За месяц за него «набегает» приличная сумма.
— Этого хватает, чтобы закупить топливо или что-то еще, — говорит Власов. — На инвестиционные вещи не хватает, а на таком «аппарате искусственного дыхания» поддерживать [бизнес] пока получается.
Но сложности есть и здесь — многое зависит от себестоимости молока и цены, которую дает перерабатывающий завод.
На другом донском предприятии тоже есть дойное стадо, но прибыли оно не приносит. Всему виной засуха прошлого года: из-за нее в хозяйстве не смогли заготовить достаточно собственных кормов, и их пришлось покупать задорого в других регионах.
— Животноводство в этом году пока скорее убыточно, — признает его директор Сергей Бартенев (имя изменено — прим. «Поля зрения»).
«Даже подсолнечник не спасает»
Большие надежды аграрии возлагали на масличные — в первую очередь на подсолнечник. «Семечка» традиционно считается очень выгодной культурой — за счет нее фермерам часто удавалось компенсировать потери на пшенице. Уборка подсолнечника на юге уже идет, но мечты аграриев о прибыльной цене тают день ото дня.
— Я не понимаю, почему так снижены закупочные цены, — недоумевает донской фермер Иван Вакуленко. — Переработчики и экспортеры еще не столкнулись с вопросами затаривания [потому что урожай не собран]. Ощущение, что это монопольное влияние на рынок или картельный сговор. В прошлом году «семечка» стоила 38–44 рубля за кг, а в этом фигурируют ценники 21–24 рубля.
Председатель ассоциации «Народный фермер Ростовской области» Михаил Сидякин предполагает, что цена опустится еще ниже.
— Переработчики планируют закупку по цене около 24 рублей за кг «на воротах» (то есть с доставкой до места). Фермеры кинутся убирать подсолнечник, будут спешить — в любом случае он окажется влажноватый, сорноватый. Потому съём (снижение цены из-за несоответствия требуемому качеству зерна — прим. «Поля зрения») тоже наверняка будет. Значит, с учетом съёма и затрат на транспорт цена для фермера выйдет около 19–20 рублей за кг. Мы опрашивали фермерское сообщество — средняя себестоимость подсолнечника в этом году примерно 21 рубль за кг. То есть продажа «семечки» тоже пойдет в убыток.
Есть и еще один риск.
Михаил Сидякин пересказывает содержание своих разговоров с представителями маслоэкстракционных заводов — именно они в основном покупают подсолнечник. По его словам, основной объем сырья местные заводы планируют закупить в конце сентября, сразу после уборки, — и закрыть потребность в «семечке» до ноября.
— И если фермеры по каким-то причинам не успеют начать уборку в середине сентября, то в октябре и ноябре они уже не смогут ничего продать. Финансовых поступлений от семечки тоже не будет.
В отличие от пшеницы, подсолнечник долго хранить нельзя, напоминает фермер Александр Коновалов.
— Он быстро преет, и кислотность повышается, его долго не подержишь.
Поэтому есть вероятность, что из-за спешки и больших объемов сразу после уборки цена на «семечку» упадет еще ниже, опасается он. Особенно для мелких хозяйств, у которых, как правило, нет своих складов.
— Знакомый парень рассказывал — ему из-под комбайна предлагали по 18 рублей купить. Сказали, через месяц будет уже по 15–16. А мы мечтали о 35 рублях… — говорит Коновалов.
Независимый эксперт аграрного рынка Александр Корбут также не видит «спасения» в подсолнечнике. Причины те же — проблемы со сбытом и хранением.
— У нас [ожидается] рекордный урожай, а экспорт масличных семян закрыт в угоду маслодобытчикам, — объясняет он (в России уже не первый год действует экспортная пошлина на вывоз «семечки» — это вынуждает производителей продавать урожай в первую очередь внутри страны. — Прим. «Поля зрения»). — С вывозом подсолнечного масла тоже проблемы — 60–70% шло через Азово-Черноморский бассейн. Ну и возникает вопрос: что хранить — зерно или подсолнечник? И где хранить: мощностей по хранению будет не хватать. Так что ситуация действительно крайне сложная, — резюмирует Александр Корбут.
«Аграрии лишились финансовой подушки»
Экспортная пошлина в России действует не только на вывоз «семечки». В первую очередь она касается зерновых — уже пять лет российские власти изымают часть прибыли экспортеров, если цена на зерно оказывается слишком высокой. В 2021 году это, по мысли чиновников, должно было уберечь внутренний рынок от роста цен на продукты. В ответ власти обещали распределять часть доходов от пошлины между аграриями — в виде субсидий. Но на деле, уверяют фермеры, это просто оставило их без прибыли.
Зная, что придется платить пошлину, экспортеры теперь изначально закладывают ее в цену закупки зерна. И она оказывается ниже, чем могла бы.
Суммарные потери только у донских аграриев за 2021–2025 годы составили 120 млрд рублей, сообщал ранее глава Зернового союза сельхозпроизводителей региона Анатолий Кольчик.
— За этот же период аграриям возместили 5,4 млрд рублей, то есть более чем в 20 раз меньше, — заявил он.
О длительном снижении цен говорил на совещании в Крыловской и глава «Народного фермера Кубани» Константин Юров.
— Мы мониторим цены [на зерно] начиная с 2011 года, но особые изменения пошли именно с момента введения экспортной пошлины [в июне 2021 года], — отметил он. — В четвертом квартале 2020 года пшеница стоила 17 рублей за кг на условиях реализации хозяйства (то есть без расходов на доставку. — Прим. «Поля зрения»). К нынешней уборке мы подошли с ценой 13,5 рубля за кг. За период действия пошлины цена снизилась более чем на 20%.
При этом цены на ресурсы для производства зерна — технику, удобрения, топливо — постоянно растут, напомнил Юров. По его данным, за последние 10 лет накопленная инфляция в АПК составила 58%, но подорожало все, кроме зерна. Экспортную пошлину на зерно пора отменить «навсегда», уверен фермер.
— Когда мы видим, что часть отраслей регулируется рыночно, как дизельное топливо или минеральные удобрения, а на нашу продукцию есть сдерживание… Конечно, это создает диспаритет цен между отраслями. С каждым годом мы [аграрии] становимся менее конкурентоспособными, — отметил глава «Народного фермера Кубани».
Этой же позиции придерживается и независимый аналитик Александр Корбут.
— В результате экспортных ограничений аграрии лишились «финансовой подушки»… Рекорды производства они ставили, но прибыль у них не росла. А нет прибыли — значит, нет технологического развития, нет инвестиций… Аграриям нужны деньги, а не победные реляции.
В начале сентября власти заявили о намерении обнулить зерновую экспортную пошлину до конца 2026 года — чтобы «поддержать производителей и экспортеров зерновых культур».
По мнению главы кубанской фермерской ассоциации АККОР Александра Шипулина, это сделано слишком поздно.
— Мы с 2021 года постоянно говорили: «Отмените пошлину». Ну вот, отменили — как говорится, мертвому припарка. Уже все добили, а теперь отменяем пошлины…
«Сложности от СВО ложатся на производителей»
Без «финансовой подушки» многие фермеры рискуют свалиться в «долговую яму». Осень — время, когда аграрии обычно расплачиваются по кредитам. Особенно сложно тем, кто в прошлом году попал под засуху и уже терпел убытки.
— Прошлый год высосал все, что можно, — рассказывает Михаил Сидякин из «Народного фермера Ростовской области». — Еле продержались. В моем хозяйстве погибло полторы тысячи га из 2,5 тысячи гектаров озимого сева. Застрахованы были только 800 га. Убыток 95 млн рублей. Что-то погасили за счет страховой, где-то взяли микрофинансовые продукты, кредиты льготные. Все это сейчас надо гасить. А пополнения оборотных средств не предвидится.
В похожей ситуации оказался и другой донской фермер, Иван Вакуленко. В 2025 году большая часть его урожая погибла от засухи. Благодаря режиму ЧС, введенному региональными властями, он смог перенести выплаты по кредитам на новый сезон.
Но в 2026 году начались новые «приключения». Пока была приемлемая цена, Вакуленко продал треть урожая — по 13 рублей за кг. Благодаря этому он какое-то время может платить по кредитам. Но «запас живучести» очень мал, переживает фермер.
— Если не будет реализации, то в течение нескольких недель наступит риск неплатежей. Это опасность просрочки, ухудшения кредитной истории. А если банки решат «включить» все пункты из договоров, то они вправе и заблокировать счета. И тогда это, в принципе, приостановка деятельности. Мне придется заниматься только разблокировкой счетов.
Пока что Вакуленко просит у банков отсрочки по платежам, ссылаясь на введенный на Дону режим ЧС. И надеется, что власти как-то решат проблему с экспортом.
— Ждем помощи от государства, эту проблему не в силах решить никакой сельхозпроизводитель, — рассуждает он. — Потому что мне, как фермеру, неясно, куда бежать, к кому обращаться и чем мне могут помочь.
Иных вариантов Вакуленко не видит — нынешние цены не позволяют справиться с долгами в срок.
— Если я не продам зерно [сейчас] и дождусь адекватной цены, то есть шансы, что я смогу пролонгировать договора с банками и потом погасить эту задолженность, — объясняет глава хозяйства. — А если продам по шесть-семь рублей, то мне уже вряд ли кто-то поможет, закрывать «дырки» будет нечем. И придется продавать землю или оборудование.
Кубанского фермера Александра Коновалова тоже не спасают текущие цены. Всем своим кредиторам он должен более пяти миллионов рублей. Это и фонд микрофинансирования, и поставщики пестицидов и семян. Продав оставшиеся 600 тонн зерна, он получит около четырех миллионов — их не хватит даже на то, чтобы расплатиться по текущим долгам, рассуждает Коновалов. А деньги нужны не только на это.
— Надо семечку убирать, а я не знаю, чем заправлять комбайн, — признается фермер.
Пока что он тоже собирается договариваться с кредиторами.
— Мысли такие — может, зайти в банкротство? Или сначала посудиться, чтобы оттянуть время? Хуже всего, если «Росагролизинг» технику заберет — у меня там сеялка и опрыскиватель. Короче, патовая ситуация… — вздыхает Коновалов.
Фермеры и банки находятся в разных условиях работы, считает еще один кубанский фермер, Сергей Коваленко. Их давно пора выровнять, заявил он в конце августа на совещании в станице Крыловской.
— Нам, производителям, часто говорят, что идет СВО, что мы должны понимать, что страна находится в состоянии войны, что с нами воюет 50 западных стран, и что мы должны учитывать этот фактор… Но такое ощущение, что говорят это только нам. Банкирам, такое ощущение, никто не говорит, — размышлял Коваленко. — Когда мы с ними беседуем, они говорят: «Ребята, у нас есть правила — взяли деньги, надо отдать. Произошло там [что-то]? Ну, это же у вас произошло».
По словам фермера, несмотря на формальные рекорды, рентабельность в сельском хозяйстве падает из-за роста цен на ресурсы. При этом те же госбанки показывают хорошую отчетность и покупают разные «непрофильные» активы.
— Выходит, что все сложности от той же СВО в основном ложатся на производителей. Это неправильно. Здесь нужно все-таки ситуацию выравнивать, чтобы мы жили в одной стране, — заявил Коваленко.
Долги по кредитам — не единственное, на что аграриям остро нужны деньги, напоминает собеседник «Поля зрения» в Зерновом союзе сельхозпроизводителей Ростовской области. Зарплаты работникам, налоги, подготовка к новой посевной — все это тоже требует ресурсов.
— Те же задержки зарплаты — они чреваты ответственностью, вплоть до освобождения от должности, — говорит источник. — Два месяца не заплатил — прокуратура может начать проверку. И не убедишь их [что денег нет] — скажут: «По три копейки продавай, а зарплату выплачивай». Или придерутся: «Ты в этот период топливо купил, а почему на зарплату не направил?».
В начале августа в Зерновом союзе обратились к Владимиру Путину с просьбой о помощи. Из-за логистических проблем донские производители оказались на «грани выживания», говорится в обращении к президенту (копия есть в распоряжении редакции. — Прим. «Поля зрения»). Если не принять срочных мер, регион может столкнуться с массовым банкротством сельхозпредприятий, предупреждают в союзе.
— Если в прошлом году в среднем по области убыточность производителей была 13%, то при нынешней ситуации может быть минус 40%, — рассказал один из участников объединения.
В середине сентября стало известно о еще одном обращении донских аграриев — на этот раз к губернатору региона Юрию Слюсарю. Его подписали более 200 хозяйств. Они также заявляют о риске банкротства и просят обеспечить их бесплатными кредитами.
«Логистика съест всю маржу»
В ответ на сложности с экспортом власти прорабатывают меры поддержки. В первую очередь экспортные потоки сейчас перестраиваются в сторону Балтики и Каспия, рассказал участникам совещания в Крыловской замминистра сельского хозяйства России Максим Боровой. Он возглавляет штаб, созданный в Минсельхозе РФ для переориентации зернового экспорта.
«На Балтику» работают два порта — Высоцк и Усть-Луга, оба расположены в Ленинградской области.
По словам Борового, прежде всего власти пытаются увеличивать перевалочные мощности уже существующих терминалов и ищут новые пути сбыта. Чтобы снизить расходы на доставку зерна в дальние регионы страны, установлен льготный железнодорожный тариф. Государство субсидирует РЖД выпадающие расходы из бюджета, рассказал чиновник.
— У нас появляются новые терминалы, которые ранее не работали с сельхозгрузами… Сейчас в первую очередь [в приоритете] зерновая группа, с сентября будет масложировая группа, подсолнечные и другие масла пойдут, — заявил Максим Боровой.
Он заверил присутствующих, что «транспортные коридоры» российского зерна «ежедневно расширяются». Прорабатываются даже варианты, которые прежде считались экзотическими.
— Раньше мы не смотрели на Севморпуть, но сейчас он у нас уже может быть рассмотрен, с учетом климатических ситуаций. Понятно, не зимой, но в целом возможен, — отметил Максим Боровой.
По мнению замгендиректора «Объединенной зерновой компании» Ксении Боломатовой, у России есть дополнительные резервы для вывоза зерна — просто надо подождать, пока произойдет «переориентация» потоков.
— Объемы из России незаместимы — нет таких ресурсов, нет таких мощностей производства, нет такого запаса земельного фонда. На мировом рынке наши партнеры очень ждут наше зерно. И они готовы ехать за ним и на Балтику, и на Дальний Восток, — рассказала она на совещании в Крыловской.
Министр сельского хозяйства РФ Оксана Лут и вовсе уверена, что проблем с экспортом в России нет.
— Все мы вывозим, — заявила она в интервью «Российской газете». — Вариантов у нас очень много. Оказывается, можно даже фантастические вещи делать, о которых мы никогда не думали, — отметила министр и заверила, что россияне и сами будут сыты, и «кого-то еще точно покормим».
Еще одна мера поддержки аграриев — зерновые интервенции, закупки зерна в госфонд. Ранее Оксана Лут анонсировала их объем — от 1 до 3 млн тонн зерна.
— Эта мера поможет сбалансировать рынок в условиях замедления экспорта, — объяснила на совещании в Крыловской Ксения Боломатова. — Это давно используемый механизм. Он позволяет изъять часть объема зерна в государственный фонд, снизить давление на внутренние цены.
Кроме того, власти обещают аграриям мораторий на банкротство, пролонгацию льготных кредитов и лизинговых платежей, а также субсидию на проданное зерно.
Собеседники «Поля зрения» сомневаются в том, что этих мер будет достаточно. Россия в последние годы экспортировала около 50 млн тонн зерна в год. Едва ли порты Балтики и Каспия способны перевалить такие объемы, предполагает донской фермер Михаил Сидякин.
— Плюс «логистика» съест всю маржу. Даже если она будет софинансироваться, думаю, это слабо поможет.
Александр Корбут также уверен, что альтернативные каналы не смогут полностью заместить объемы, которые переваливались через Азово-Черноморский бассейн.
— Ну, это объективно. Но постепенно экспорт все же будет налаживаться и расширяться. К текущим полутора-двум миллионам тонн в месяц добавится еще полтора-два миллиона, — считает он. Тем не менее даже такая оценка ниже объемов, которые вывозились из страны в прошлые годы.
Ранее глава аналитического агентства «СовЭкон» Андрей Сизов отмечал, что экспортные ожидания от «балтийских» портов сильно завышены.
— Во-первых, реально доступная для российского зерна пропускная способность на порядок ниже называемых 10–20 млн тонн — речь может идти максимум о нескольких миллионах тонн зерна за сезон. Максимальные объемы, которые туда уходили в последние годы, — 2–3 млн тонн. Во-вторых, [есть] политические риски, — заявил Сизов.
Надежд на зерновые интервенции тоже мало, уверен Александр Корбут.
— Чтобы они сработали в текущей ситуации, они должны «снять» зерно, которое не уходит на экспорт, — рассуждает эксперт. — За июль-август у нас не ушло около 3,5–4 млн тонн. Если мы и дальше не будем догружать по два млн тонн, то речь должна идти где-то о 10 млн тонн [госзакупок]. Это огромные бюджетные траты и огромная организационная работа.
Фермеры опасаются, что даже с учетом интервенций цена на зерно не будет выгодной.
— Я помню, как они проводились раньше, — говорит фермер Николай Попивненко. — Выставляется [на товарной бирже] лот — закупаем столько-то тысяч тонн зерна. И дальше идет [игра] на понижение. Кто предложит цену дешевле, у того и купят.
Кроме того, в тендерах, скорее всего, не смогут принять участие мелкие хозяйства — у них нет достаточных объемов и специалистов, способных заниматься оформлением биржевых документов, предупреждает Михаил Сидякин.
— Получится, крупные холдинги смогут себе это позволить, а мелкие нет. То же самое с зерновой субсидией: она полагается только тем, кто продал зерно. А если оно не продано, то претендовать на выплату нельзя.
По словам Сидякина, одна из главных задач сейчас — помочь аграриям с оборотными средствами. Объемы льготного кредитования нужно расширять всеми способами, настаивает он. В частности, фермер предлагает позволить производителям кредитоваться под залог зерна.
— Сейчас почти никто из банков такого не практикует, — сожалеет Сидякин. — А это бы сильно нам помогло.
8 сентября стало известно, что губернаторы Ростовской области и Ставропольского края попросили Минсельхоз РФ в разы увеличить объем предполагаемых интервенций — и закупать зерно по фиксированной цене.
— Очень хотели бы, чтобы государство приняло решение о зерновой интервенции объемом, по крайней мере, 10 млн тонн. Мы попросили цену в 15 рублей [за килограмм], потому что прекрасно понимаем, что сегодня себестоимость минимум 10 рублей, — рассказал глава Ставрополья Владимир Владимиров.
Кубанский губернатор Вениамин Кондратьев, в свою очередь, анонсировал, что край отдельно потратит пять млрд рублей на закупку зерна у фермеров и малых предприятий.
«Вернемся обратно в 90-е»
— Дальше уже некуда — только банкротство, крах. Сложные удобрения покупать не на что, солярку покупать не на что… Сколько можно издеваться? — так глава кубанской АККОР Александр Шипулин описывает настроения в фермерской среде региона.
Судя по словам Александра Колесникова, его коллеги по АККОР из Ставрополья, там положение не лучше.
— Все в тупике, фермеры практически не двигаются. На это наложился еще недавний топливный кризис — лишний раз не хочется заводить трактор. Каждая обработка или движение — это деньги. Люди не знают, что делать, у них апатия, — говорит глава ставропольской АККОР.
Похожие ощущения описывают почти все собеседники «Поля зрения»: работаем по инерции, но сами не знаем зачем. На юге вовсю идет уборка масличных и кукурузы, скоро начнется сев озимых культур, в первую очередь пшеницы. В северных районах Ростовской области он уже стартовал.
Аграрии признаются: на нынешней посевной они будут экономить по максимуму.
— В этом году впервые за 30 лет будем сеять без удобрений, — говорит глава СПК «Правда» Владимир Сухоруков. — Просто не потянем их покупку.
Такие же планы у Николая Попивненко и Александра Коновалова, причем последний сеет в «пустую» землю уже второй год подряд.
Еще один вариант экономии — семена. По словам Михаила Сидякина, многие его коллеги намерены использовать семена низших репродукций, то есть менее качественные. Впоследствии это может сказаться на урожайности, а в худшем случае зерно от такого посевного материала нельзя будет зарегистрировать в государственных системах мониторинга. А значит — и легально продать.
Некоторые аграрии и вовсе думают оставить землю под «пары» — ради экономии.
— Я знаю ребят, которые говорят: «Мы, наверное, в этом году вообще сеять не будем. Зерно в закромах есть, пусть лежит, в следующем году продадим. А какой смысл сейчас вкладываться в производство ниже себестоимости?» — рассказал «Полю зрения» один из фермеров.
Сокращение площадей под озимой пшеницей идет уже не первый год, сейчас этот процесс резко активизируется, убежден Александр Корбут. Первые цифры посевной в России подтверждают этот прогноз.
— На начало сентября российские сельхозпроизводители посеяли 2,6 млн га озимых, включая 2,4 млн га пшеницы. Это на 25% ниже среднего уровня последних лет, — отмечает глава «СовЭкона» Андрей Сизов.
Но альтернатив озимой пшенице все равно нет, считает директор одного из донских хозяйств Сергей Бартенев. Быстро перестроить севооборот без нее невозможно, к тому же пшеница — единственная культура, дающая относительно стабильный урожай, несмотря на климатические проблемы. Все остальное — это большие риски, убежден аграрий.
— Так что единственный вариант здесь — это оптимизация. Подбор сортов, технологий обработки земли, перестройка традиционных методов.
Об этом же упоминал на совещании в Крыловской зампредседателя ассоциации «Народный фермер» Бабкен Испирян. Он признал, что, несмотря на благоприятный климат, та же Кубань производит одну из самых дорогих пшениц в стране. С такой себестоимостью в нынешних условиях будет сложно, предупреждает фермер.
— Тут требуются серьезные размышления. Мы много лет перестраивали технологию под максимизацию производства. Видимо, настал период, когда нужно смотреть на минимизацию себестоимости, — считает Бабкен Испирян.
Впрочем, в текущих условиях «минимизация» может принести совсем не те результаты, каких от нее ожидают.
— Технологию [выращивания пшеницы] похерят все, — резюмирует глава СПК «Правда» Владимир Сухоруков. — Вернемся в 90-е годы. Как тогда было: без удобрений, кое-как продрали землю дисками, посеяли… Все это нас ждет, если государство ничего не предпримет.
