Время на прочтение: 18 минут(ы)

Как потоп в Дагестане вскрыл разрыв между живой солидарностью людей и инертной системой государственной помощи 

На месте некогда цветущего сада во дворе дома Абдулмеджида Ибрагимова — голая, еще влажная земля, покрытая слоем ила, и пустые клетки для птиц. Их было пять десятков. Сейчас под деревом скучают три выжившие утки, петух и одна курица. Также по двору бродит собака Линда: когда вода начала подниматься, хозяин снял ее с поводка. Это спасло Линду от гибели — в отличие от птиц, которые остались в клетках. 

Цветы и виноградники тоже смыло водой, а от дома уцелела лишь стена, когда-то примыкавшая к кухне и залу. Сейчас строение полностью разобрано, мусор вывезен, участок утрамбован. Все это Абдулмеджид делал сам, с помощью волонтеров. Сейчас, чтобы не пропустить республиканскую комиссию, которая оценит разрушения, супруги вынуждены ежедневно дежурить на участке. И пока непонятно, какую компенсацию и за что семья получит в итоге. 

«Поле зрения» побывало в дагестанской Мамедкале, когда сошла большая вода. И рассказывает, как потоп обнажил две реальности: с одной стороны — способность местных к быстрой мобилизации и взаимопомощи, с другой — неповоротливую и непрозрачную систему официальной поддержки. 

• Ночь потопа
• Дневной дозор
• Дело рук самих утопающих
• Стихийный штаб
• Ложка дегтя

Поселок Мамедкала в Дербентском районе Дагестана пострадал от недавнего наводнения в Республике больше всего. Виной всему стала Геджухская дамба, которую прорвало из-за обильных дождей ближе к вечеру 5 апреля. Водный поток, шедший по реке Дарвагчай, обрушился на поселок, в 7,5 километрах от дамбы. Из-за прорыва машины, оказавшиеся на пути потока, уносило течением, это привело к гибели четырех человек в окрестностях села Геджух.
Потоп от проливных дождей в начале апреля нанес ущерб десяткам тысяч жителей Дагестана, дома сотен семей затопило, а то и вовсе разрушило потоками воды. На строения, расположенные на склонах гор, также сходили оползни. В Махачкале, где часть зданий построена прямо у русла реки на склоне горы, поток смыл трехэтажное многоквартирное строение и оголил фундамент двух многоэтажек.
Первая волна наводнения из-за обильных осадков в Дагестане произошла 28 марта, что привело к затоплению в одной только Махачкале свыше двух тысяч построек. Кроме столицы Дагестана в первой волне пострадали и другие приморские населенные пункты, а также Хасавюртовский район.

Ночь потопа

Мамедкала — крупное поселение на реке Дарвагчай, в шести километрах от Каспийского моря, в 18 километрах от Дербента и в 105 километрах от Махачкалы. В нем живет почти 11 тысяч человек. Есть свой Дворец культуры, парк, стадион, больница и поликлиника, два детсада и шесть школ — три общеобразовательные, а еще музыкальная, спортивная и художественная. 

Абдулмеджид Ибрагимов родился и вырос в Мамедкале, ему 62 года, работает сварщиком. Еще в советское время поступил учиться на инженера-строителя в Донецке, там же женился на Ольге и остался на Донбассе. Начавшиеся в 2014-м боевые действия Ибрагимовы были готовы пережить, но здоровье матери Абдулмеджида ухудшилось, и он решил вернуться в Дагестан, в родное село.

Дети Ибрагимовых разъехались: дочь перебралась в Москву, сын с семьей обосновался в Краснодаре. А супруги Абдулмеджид и Ольга поселились в Мамедкале, в доме, который отец построил, пока был жив, чтобы потом передать сыну. Завели подсобное хозяйство — несколько десятков птиц. Сейчас от него почти ничего не осталось. 

— Вода хлынула со стороны соседних участков. Окна в доме выбило и волной разворотило все, что внутри, не говоря уже о дворе. Что-то унесло вместе с потоком, — рассказывает Ольга. 

Двор и уцелевшую домашнюю утварь — мебель, посуду и прочее — Ольга сейчас старается очистить от ила. Инструментарий нехитрый: ведро с водой и тряпка. Воду приходится набирать на других участках, подсобное помещение с насосом, подключенным к водопроводу, в день нашего приезда расчистить еще не успели. 

На окраине участка Ибрагимовых — пруд для птиц и небольшая насыпь, которая до того злополучного дня ограждала участок от воды с болота, переполнявшегося во время дождей. От прорыва Геджухской дамбы защитить она, конечно, не смогла. 

Незадолго до обрушения полицейские объезжали улицы Мамедкалы и других окрестных поселков, призывая немедленно эвакуироваться. Абдулмеджид с супругой, теща, племянник с женой и грудным ребенком покинули свои жилища, взяв только самое необходимое: документы и гаджеты. Племянник успел уехать в Дербент до того, как затопило федеральную трассу. Ибрагимовы остались, рассчитывая переждать стихию, и наблюдали за наводнением из машины, на въезде в село.

Тещу с супругой в ту ночь пришлось разместить в сварочном цеху Абдулмеджида, сам мужчина ночевал в машине. Потом выручил друг: перебрался в частный дом, который от наводнения не пострадал, и пустил семью пожить в свою квартиру в Мамедкале. Там они и обитали во время нашего приезда, но каждый день приходится наведываться на свой участок и дежурить во дворе, чтобы не пропустить визит республиканской комиссии.

— Пока мы обустраивались в квартире друга, я оставил на воротах номер телефона, [чтобы позвонили,] если будут объезжать представители власти или если волонтеры будут развозить гумпомощь. Никто не звонил. А когда я пришел к развернутому штабу по раздаче помощи, генераторы и помпы были уже разобраны. Вот и приходится сторожить, чтобы не упустить ничего, — объясняет Абдулмеджид. 

Дневной дозор

На Заречной встречаем другого местного жителя — Раджаба Исмаилова. Улица упирается в реку Дарвагчай, почти примыкает к мосту, снесенному потоком, и к тому же находится почти вровень с водоемом, так что дом Раджаба один из первых встретил удар стихии. Стены двухэтажного строения потрескались, но устояли, однако внутри — все раскурочено, перекрытие второго этажа обрушилось. 

Ремонтировать строение нет смысла, Минстрой Республики уже признал его негодным для проживания, рассказал Раджаб. Однако со сносом он не спешит — не слишком доверяет процедурам и ждет, пока власти при нем зафиксируют состояние домовладения и внесут его семью в списки на получение нового жилья. 

Раджабу 59 лет. У него с женой четверо детей. Зарабатывает столярным делом, в том числе ремонтом и сборкой мебели. Был свой цех и швейный станок. И то и другое унесла вода. 

В день, когда пришла вода, никого не было дома: жена и трое детей гостили у бабушки в другом поселении, а сам Раджаб с одним из сыновей поехал в Махачкалу к врачу: ребенку надо было к кардиологу, ему самому — на обследования (у мужчины инвалидность третьей группы). При себе были только паспорт и водительские права. 

— С одной стороны, нам повезло, никто не пострадал и не оказался в западне во время потопа. С другой стороны — все наши вещи и документы в доме… Что-то смыло потоком, а что-то завалено, — рассказывает Раджаб.

Стихия забрала также машину Раджаба, но взамен принесла другую: один из соседских автомобилей теперь стал частью огорода Исмаиловых. Он почти наполовину вкопан в землю. Пытались вытянуть тросом, но пока не получилось даже на тракторе. 

Раджаба тревожит то, что республиканские власти собираются строить жилье i (одна из жительниц Мамедкалы предоставила документ, который давали на подпись мамедкалинцам, оставшимся без дома: по нему подписант отказывается от своего недвижимого имущества в пользу местных властей взамен на запланированное строительство нового дома) исходя не из площади и этажности пострадавшего или разрушенного дома, а исходя из того, сколько людей было прописано в здании. О таком порядке возмещения ущерба мужчина узнал от представителя республиканской власти на собрании мамедкалинцев. 

— Получается, наша семья не получит такой же дом с двумя этажами даже с учетом четырех детей, потому что там прописан только я, один из моих детей и родственник. Получим одноэтажный типовой дом всего лишь по 18 квадратных метров на человека! i (позднее мы получили от Раджаба уточненную информацию: власти объявили, что всем мамедкалинцам, оставшимся без жилья из-за потопа, выделят участки по 10 соток и построят типовые дома, площадью 100 кв. м каждый) — прикидывает Раджаб.

Как и Абдулмеджид, он боится прозевать визит республиканских властей и не получить гуманитарную помощь, поэтому остановил работу, отложил медицинские обследования и дежурит во дворе, лишь изредка его покидая. Его средний сын сейчас в армии, старший учится в Москве, так что нести бюрократическую вахту приходится в одиночку.

Дом его соседа Руслана Алилова, а также жилища его родственников, стоявшие рядом, разрушены полностью. Мужчина и супруга с двухлетним ребенком эвакуировались сразу, когда участковый оповестил о потопе. Здания ушли под воду на их глазах.

— Вся наша улица стояла на мосту, — вспоминает Руслан. — Следили за тем, как приходит вода. Поначалу надеялись, что дом устоит. Когда его снесло, соседки и родственницы одномоментно расплакались. 

Матери Руслана во время обрушения на мосту не было — мужчина отвез ее к родственникам, живущим в другой части Мамедкалы. Поначалу он не хотел говорить ей о случившемся, не знал, как она это переживет. Но когда пришел домой, понял, что она уже в курсе. 

— Увидел по ее лицу, что она плакала. Не хотела показывать свои слезы, — вспоминает Руслан. — Люди наши все держат в себе, стараются не показывать боль. 

Старшему поколению, говорит мужчина, особенно тяжело даются последствия потопа: все, во что они десятилетиями вкладывали силы, смыло водой. 

Бывший дом Руслана вывезли как строительный мусор в первые же дни после удара стихии. Теперь он переживает по поводу компенсации: строение не было оформлено официально. 

— Надо как-то доказывать властям, что у нас был дом, а не пустой участок. Конечно, есть фотографии и видео, как вывозился строительный мусор, каким был дом до потопа, но «зеленки» [правоустанавливающих документов] у нас не было, — сокрушается Руслан.

Ему повезло: когда в Мамедкалу приезжал блогер Асхаб Тамаев, он вручил семье Алиловых сертификат на квартиру в дагестанском Избербаше. Дом сейчас строится, его планируют сдать в конце года. Однако сертификат Руслан решил подарить сестре — ни он, ни мать не хотят покидать родное село.

Дело рук самих утопающих

Разбирать завалы Абдулмеджиду, Раджабу, Руслану — да и всем в поселении — помогали волонтеры. По словам наших собеседников, в Мамедкале ежедневно работали не меньше тысячи добровольцев. Кто-то оставался на несколько дней, кто-то — уезжал вечером, чтобы снова приехать утром. На смену тем, кто совсем покидал село, прибывали другие. 

Одними из первых в Мамедкале объявились махачкалинские байкеры из клуба Black Eagles MC. Они прибыли 6 апреля, вооруженные лопатами, резиновыми сапогами и казанами, и сразу приступили к работе: разбирали завалы, помогали очищать подтопленные дома от ила, готовили еду для прибывающих волонтеров. 

С членом мотоклуба Раджабом Магомедовым встречаемся в Махачкале. Ему 39 лет, значительную часть жизни прожил в Москве, но несколько лет назад вернулся в Дагестан, занялся бизнесом и влился в байкерский клуб.

Вечером 5 апреля Раджаб был в городе, за рулем, когда позвонила жена: предложила ехать в Мамедкалу, помогать пострадавшим. Мужчина и сам подумывал об этом, звонок супруги стал решающим.

— Она сказала: давай рано утром поедем, там на месте сто процентов некому будет заниматься готовкой еды, а мы покормим волонтеров и жителей. Параллельно в чате нашего клуба проявили инициативу, в ту же ночь некоторые братья закупили одеяла, подушки и другое постельное белье, начали собирать провизию, — вспоминает Раджаб.

Ранним утром 6 апреля члены клуба распределили обязанности в ватсап-чате. Раджабу с женой досталась покупка казанов и мяса. Магомедов стоял у прилавка, обсуждая с другом по телефону поездку в Мамедкалу, когда на него обратил внимание владелец магазина. 

— Я закупал 50 килограммов говядины. Он спросил, для чего мне столько. Узнав, что для жителей Мамедкалы, дал своему персоналу указание выдать мне сто килограмм мяса и ни рубля не взял, — рассказывает Раджаб.

Позже работники лавки — мясного магазина «Геба» — присоединились к волонтерам: помогали разбирать дома и вывозить мусор. 

В первый же день в Мамедкале Раджабу пришлось стать регулировщиком движения. Прибывающие машины с гуманитарной помощью и волонтерами создавали заторы на и без того не широких улицах. Дорожной полиции, которая бы решила эту проблему, в первые дни после потопа в селе не было. 

Прибывали в поселок не только местные. 

— Из Махачкалы приехал рабочий из Узбекистана, присоединился к коллективу полевой кухни, готовил нам плов в казане. Из Абхазии приехали волонтеры с гуманитарной помощью. Каждый день приезжали ребята из соседних поселков и городов Дагестана работать, заменяя друг друга, — перечисляет Раджаб.

Помогали и люди из других регионов России. Знакомые Раджаба из Москвы, центральной России, увидев его «сторисы», снятые в Мамедкале, звонили, расспрашивали о ситуации, перечисляли деньги: «Это были и простые люди, и бизнесмены, которые переводили значительные суммы». 

Один из друзей мужчины, живущий в Абхазии, отправил 20 тонн воды. Полученный груз байкеры передали благотворительному фонду «Загра», который распределял его среди пострадавших по всему Дагестану: на многих территориях водопроводная вода стала непригодна для питья.

На дагестанскую катастрофу откликнулись и другие мотоклубы страны, а сам Black Eagles MC решил отменить открытие мотосезона: запланированные на фестиваль деньги байкеры потратили на помощь пострадавшим. Общий фонд — вклад клуба плюс собранные средства — Раджаб оценивает примерно в 600 тысяч рублей. На эти деньги волонтеры закупили газовые баллоны, конструкции под газовые плиты, генераторы, помпы для откачки воды. 

Стихийный штаб

Отдельный волонтерский штаб организовался и в Дербенте. Сложился он также сам собой, но стал одним из главных центров помощи пострадавшим по Южному Дагестану. 

Его волонтер Насир Султанахмедов вспоминает, как накануне затопления Мамедкалы он и его коллеги по автомастерской уже помогали пострадавшим. 

— Мы обычные автослесари, механики, но так получилось, что еще 4 апреля я закинул в свою «Ниву» рабочее снаряжение и махнул с коллегами в Дагестанские Огни, где подтопило дом брата. Впятером устраняли последствия, поставили мешки с песком вокруг здания.

Вечером Насир вернулся в Дербент. Читал новости о том, как много хозяйств пострадало от проливных дождей. Вместе с коллегами решили снова не выходить на работу следующим утром и опять поехали в Огни, помогать уже другим семьям. 

А вечером того дня прорвало Геджухскую дамбу. 

— У меня друг в Мамедкале живет. Я тут же поехал за ним, забрал друга и его семью, разместил в своем доме в Дербенте. Пока мы были в Мамедкале, на моих глазах из воды семерых человек спасли, — вспоминает Насир.

В ночь с 5 на 6 апреля он не ложился спать. Вместе с друзьями сидели у него дома, обсуждали, как лучше организовать помощь по всему Дербентскому району. Тогда в соцсетях попалось объявление Исы Эмиралиева с предложением собираться возле заправки на выезде из города, друзья подключились. 

Иса Эмиралиев — владелец автосервиса и один из главных организаторов дербентского штаба. 5 апреля, когда Мамедкалу стало затапливать, он собирался ехать в поселок — вызволять семью друга из водного плена. Тот в итоге справился сам, но когда другой товарищ написал Исе, что люди собираются выезжать на помощь пострадавшим, не смог остаться в стороне. Вместе с другими волонтерами обходил магазины. Загрузили полный Камаз водой, отправили пострадавшим.

Тем временем другие неравнодушные жители Дербента стали собираться на северном выезде из города, у заправки «Нафта24». Происходило это стихийно: люди прибывали сюда, чтобы поговорить с приезжающими — какая обстановка, какого рода помощь необходима, насколько безопасна дорога. Некоторые стали приносить вещи и провизию. 

— Человек сто, наверное, собралось, когда мы проезжали мимо, — вспоминает Иса. — И когда камазист вернулся из Мамедкалы, я сказал, что поедем на это место, загрузим оттуда вещи.

Параллельно Иса кинул клич в Инстаграме и Ватсапе, призывая приезжать к заправке. Люди репостили призывы и стекались к выезду из города. Кто-то приносил хозтовары, кто-то воду. К месту прибывали все новые водители на грузовиках, в основном — на Камазах, тут же формировались команды. Управляющий заправки организовал помещение под склад, штабу волонтеров выделил пространство с сейфом, в котором актив мог хранить деньги, собранные для помощи пострадавшим. 

Когда стало известно, что также серьезно затопило другие поселения — Нижний Джалган, Араблинское и Хазар в Дербентском районе, город Дагестанские Огни, южную и восточную окраины Дербента — помощь стали перебрасывать и туда. Водители большегрузов оставили работу и доставляли гуманитарку. Сантехники, электрики, сварщики, строители прибывали в поселения, помогали разбирать и ремонтировать дома. Автозаправки Дербента предоставляли бесплатное топливо. Местный бизнес передавал генераторы, помпы для откачки воды и продукты. С организаторами помощи созванивались благотворительные фонды и общественные организации из разных регионов страны, предлагали помощь.

Только дербентский штаб, рассказал волонтер Салахутдин Лачинов, смог собрать около восьми миллионов рублей для пострадавших. С его слов, деньги были распределены по 100 тысяч рублей на дом. 

Ложка дегтя

Не обошлось, однако, без конфликтов. 

Так, некоторые жители Дербентского района пытались выдавать свои сараи и подвалы со старой утварью за жилые помещения и затопленное имущество, рассказал Насир. Волонтерам, плюсом ко всем заботам, приходилось на месте разбираться с тем, какие сообщения от граждан являются ложными. 

Трижды мы слышали жалобы жителей Мамедкалы: мол, собранные средства местный волонтерский штаб распределяет несправедливо. Все трое говорят одно и то же: им помощь из собранных донатов не досталась, а получил ее только тот, кто «чей-то друг из волонтерского штаба». 

Проверить достоверность этих жалоб сложно. Однако известно, что инициативная группа сельчан в начале мая донесла свои претензии до районных властей. Те, по словам Раджаба Исмаилова, вначале пообещали обеспечить «скорейшее распределение средств между пострадавшими», а затем заявили, что намерены включить эти деньги в республиканский бюджет помощи. Всего благодаря блогерам и меценатам удалось собрать 27 миллионов рублей, они хранились у имама мамедкалинской джума-мечети.

Впрочем, общая атмосфера взаимовыручки и поддержки перекрыла в сознании наших собеседников все эти неприятные эпизоды, считает Насир. Особенно на фоне того, как включались местные власти. В первые дни коллапса поселения были, по сути, предоставлены сами себе, сил администраций хватало лишь на то, чтобы распределять гуманитарную помощь. 

Республиканская власть в дни потопа отчитывалась об эвакуации, а затем и о расселении людей по гостиницам и санаториям. Однако до наших героев эта помощь, очевидно, не дошла: все они ночевали где придется — кто в машине, кто у друзей и родственников, кто в сварочном цеху. 

Люди сталкиваются и с бюрократической неразберихой. Так, житель квартала «Пальмира» в Махачкале после удара стихии подал заявление на единовременную выплату, а потом, пишет местное издание «Черновик», «начались круги». 

«Администрация Махачкалы: “Ждите”. Соцзащита на ул. Буйнакского: “Нет вашего заявления, идите на Исмаилова”. УГО и ЧС на ул. Исмаилова: “Тоже нет”. Ленинская райадминистрация: “Подавайте новое”. Время, нервы, ребенок на руках. И такие истории — каждый день. Почему пострадавший сам ищет свои заявления по всему городу? Когда система перестанет ломать людей, у которых уже ничего нет?», — задается вопросом издание. 

Возможно, приоритеты властей смещены в иную сторону: власти пытаются не допустить распространения инфекций, систематизировать помощь из других регионов и сформировать списки пострадавших. На другое ресурса не остается. 

---

Парадоксально, но от дальнейшего затопления Мамедкалу спасло обрушение поселковой дороги — сплошной насыпи поперек естественного русла реки. После этого вода хлынула в сторону моря через остальной поселок, уровень на западном краю стал спадать. 

Сейчас вместо переезда — провал длиной 12 метров. Буквально в трехстах метрах от него — здание местной администрации. 

Разрушение дороги, однако, создало новые трудности: школы, детские сады и прочие здания административного значения оказались по одну сторону, главная мечеть — по другую. Сейчас в поселке сооружают временный мост, но пока, чтобы попасть на противоположный берег, мамедкалинцы вынуждены совершать объезд — около двух километров.

А главное: до сегодняшнего дня, спустя уже месяц после потопа, нет никакой ясности о порядке возмещения ущерба. Точно число пострадавших домовладений в Дагестане до сих пор неизвестно. Какие из них официально признаны непригодными для жизни — неясно. Что будет с многоквартирными домами в махачкалинском Сепараторном поселке, построенными возле русла реки, — непонятно. Решения дагестанской комиссии по оценке ущерба и реестра пострадавших люди не видели. Понимания того, как получать жилье или компенсации, до сих пор нет. Строительство обещанных новых домов в Мамедкале не началось.