Мост как мечта
Зачем в уральском селе каждый год тратят миллионы, чтобы разобрать и обратно собрать единственную переправу на «большую землю»
Уральское село Заречная каждый год паводком отрезает от мира: мост, связывающий с цивилизацией, перед половодьем разбирают. Когда вода уходит, собирают заново. Если этого не сделать, его просто унесет.
На сборку-разборку десятилетиями тратят деньги. В последние годы — миллиона два всякий раз. Местные давно просят построить капитальный переход, который не придется постоянно спасать, но власти отказываются: слишком дорого!
«Поле зрения» и It’s My City побывали в селе во время паводка и рассказывают, как жизнь без моста стала «привычным укладом».
🔶 Село Заречная в Свердловской области каждую весну оказывается отрезанным от «большой земли»: единственный мост через Пышму перед паводком разбирают, а затем собирают заново. На это ежегодно тратятся миллионы, но капитальный переход власти считают слишком дорогим.
🔶 Во время половодья связь с селом обеспечивает только лодочная переправа. Для пожилых она становится серьезным испытанием: лодка неустойчива, посадка неудобна, просьбы установить поручни остаются без ответа.
🔶 Заречная постепенно вымирает: исчезли колхоз, ферма, пилорама, магазины и работа. В селе остались 16 человек, преимущественно пенсионеров. Они приспособились к паводкам: заранее закупают продукты и лекарства, изоляцию воспринимают как привычную часть жизни.
🔶 Паводок делает особенно уязвимой ситуацию с безопасностью и медицинской помощью. Однажды во время лесных пожаров жителям пришлось самостоятельно купировать огонь, пока ожидали подмогу. Скорая помощь в период разлива не переправляется через реку и ждет пациентов на другом берегу.
🔶 Уехать из села оставшиеся не могут: дом здесь не продать.
🔶 Местные власти признают проблему, но заявки на строительство капитального моста из года в год заворачивают. В прошлом году запрос даже не подавали — «опустились руки».
Нас подбирают в селе Куяровском — в паре километров от Заречной, прямо через реку Пышму. Александр Михайлов, начальник отдела ОБЖ Талицкого округа, на машине довозит до лодочной переправы. На берегу — только небольшие деревянные мостки и старенькая моторная лодка, выкрашенная в цвета российского флага. Так выглядит главная точка, связывающая Заречную с «большой землей».
Забраться на лодку — со скользких мостков на шаткий нос — непросто: нужно высоко задрать ногу, опереться, перенести вес тела, подтянуть корпус и вторую ногу… Молодым нормально, пожилой такую акробатику уже не осилит.
Нам выдают спасательные жилеты, и мы плывем около трех-пяти минут до соседнего берега, продираясь сквозь ветви деревьев и кустарников.
Причаливаем у Заречной. Вода Пышмы вышла из берегов, но до ближайших домов не дошла. В этом году уже и не дойдет — паводок нынче умеренный. Перед нами несколько старых, но хорошо сохранившихся домов из потемневшего со временем дерева. Позади них густой хвойный лес.
Почему триста лет назад Ивану Субботину и Борисову Суворову, первым поселенцам Заречной, вздумалось обосноваться именно здесь, никто сейчас уже не ответит. Топило эту местность, кажется, всегда, а люди все равно жили — выращивали скот, собирали урожай.
На момент переписи 1710 года в деревне было 245 дворов, жили почти две тысячи человек. В 1929-м в Заречной образовали сельхозартель «Бедняк», в ней числился 51 двор. Затем появился колхоз им. газеты «Правда».
Теперь поля заброшены. Умирать село начало в 90-е. Местная жительница Татьяна переехала в Заречную с семьей в 1996 году — тогда ферма еще работала, но зарплату уже не платила.
Последнее здешнее предприятие — пилорама — закрылось три года назад. Владелец умер, жена распродала оборудование. В селе остались только дома и 16 жителей, в основном пенсионеров.
Борьба за мост
В обычное время между Заречной и Куяровским стоит мост, по которому можно перебраться через реку пешком или на машине. Но каждый раз перед приближающимся паводком его разбирают, чтобы не унесло поднявшейся водой. Собирают ближе к лету, а иногда — и после его начала. Без нормальной связи с большой землей село живет три-четыре месяца.
На работы по сбору и разбору моста каждый сезон тратят в среднем 2-2,5 миллиона рублей, говорит Александр Михайлов. Работают в основном руками, хотя приходится привлекать и технику — трактора, грейдер, сваезабивную машину. Да, сваи всякий раз забивают новые: убрать их не позволяет вода, и каждый год опоры уносит.
Сколько все это длится, никто точно не знает. Да как будто всегда так было. Михайлов работает 12 лет — и все 12 лет мост разбирают-собирают. У его коллеги стаж 18 лет, она тоже подтверждает неизменное положение дел. В советское время, говорят, было также.
В 2024 году администрация Талицкого округа обращалась в правительство региона, просила выделить деньги на установку капитального моста, который не пришлось бы спасать каждую весну. По сметным расчетам на 2024 год, он бы обошелся в 40–50 млн рублей, рассказывает Михайлов. Слишком дорого, округу отказали.
— В условиях всех наших событий бюджеты секвестировали, у всех муниципалитетов они сейчас маленькие, — объясняет Александр.
В 2025 году на дорожную инфраструктуру (строительство, содержание и уборка дорог и мостов) Талицкому муниципальному округу выделили 264 млн. В 2026 году муниципалитет получил на эти же цели уже 183,5 млн.
— У нас больше 626 километров протяженность территории. Представляете, сколько надо ремонтировать и содержать? А сейчас эти деньги уже практически закончились, мы их потратили на уборку снега, потому что зима была очень снежная. Ни о каких мостах уже и речи не идет. Тут нам только мечтать, — объясняет Михайлов.
«Привыкли, живем»
Жительница Заречной Лилия вспоминает, что о прочном мосте местные просили еще в начале нулевых, когда в селе было больше людей. Но тогдашний глава Талицы Александр Толкачев, по словам женщины, назвал идею «нерентабельной».
Сейчас Лилии 70 лет. Она уроженка Заречной. Уезжала, жила в Казахстане, но вернулась в 2001-м помогать престарелым родителям. Так и осталась.
В 2000-е Лилия делала «магазин на половодье»: перед разбором моста ездила в Талицу, закупала продукты и организовывала торговлю прямо у себя дома, освобождая под товары одну из комнат. Брала для перепродажи разное, от курицы до пряников. За период паводка «делала выручку» тысяч 70, а сколько прибыль была — не помнит. Это для нее было не главное, главное — чтоб поселок не голодал.
Приходили в основном пожилые люди, им в половодье сложнее всего — на лодку забираться тяжело и страшно. Просили власти установить внутри нее хотя бы поручни, но даже на них пока не нашлось денег.
— Плыть-то не страшно! Я залазить боюсь. Лодка же неустойчивая. Было бы за что уцепиться, может, еще бы залезла, а так нет, — объясняет Лилия.
В 2010-х она перестала заниматься «магазином».
— Все уже поуходили, нас осталось-то народу… Из 16 человек — половина, — комментирует жительница и щелкает по подбородку, намекая, что многие односельчане пьют.
К паводкам местные приноровились. Магазина «на дому» не стало — что поделаешь, закупают продукты заранее. Те, кто помоложе, могут переправляться на лодке, что-то докупать в половодье, соседям помогают, если надо. С жителями поддерживает связь глава Куяровского сельсовета, ему тоже по необходимости заказывают продукты.
— Так-то не голодуем. Привыкли, живем, — смеется Лилия.
Но ее позитивный настрой резко меняется, когда она вспоминает о пожарах. Больная тема.
В 2023 году, когда Свердловская область полыхала, со стороны Пышмы, в районе деревни Багрово, начал гореть лес, рассказывают местные. Заречная к тому времени была уже отрезана паводком.
— Нам звонили в два часа ночи: собирайте вещи и документы, нужно эвакуироваться, пожар идет на вас. Страшно! Представьте, старики. А куда эвакуироваться-то? — недоумевает Лилия.
С одной стороны наступает огонь, с другой — вода.
Женщина гордо говорит, что тогда пожар в деревню «не пустили»: шестеро жителей села притормозили его с помощью веток, воды из луж и Пышмы, потом на подмогу приплыли «парни из Куяровского».
Пожарная машина во время половодья в селе дежурит, вот только, говорят местные, для лесного пожара она была бы бесполезна.
Медпомощь плыть «не обязана»
Еще одна боль жителей — медицинская помощь. Медики скорой до населенного пункта во время половодья переправляться отказываются, ждут пациентов на другом берегу.
Светлана переехала в Заречную вместе с дочерьми десять лет назад. Здесь у нее осталась одинокая пожилая мама, которой нужна была помощь. Одна из ее дочерей — диабетик — умерла как раз в паводок, ей на тот момент было 28 лет.
Врачи из скорой тогда переплывать Пышму тоже не стали. На помощь пришла фельдшер — переправилась, сделала укол. Потом местный житель на мотоблоке довез женщину до берега, затем ее перевезли через реку, там уже забрала скорая. Спасти пациентку не удалось.
— У них [врачей Скорой] нет такой обязанности — садиться на лодку и ехать, — пожимает плечами Светлана.
Фельдшер заречинцев выручает, конечно, но работает она только до 15 часов.
Лекарства люди тоже стараются закупить заранее, на несколько месяцев вперед. В село завозят только базовые медикаменты: аспирин, анальгин, парацетамол, левомицетин, но-шпу, валерьянку, зеленку, йод и бинты.
Каждый день или через день в официальном канале департамента информационной политики Свердловской области появляется типовое сообщение о паводковой ситуации. В нем фиксируют уровень поднявшейся воды в разных муниципальных округах и сообщают, что «для обеспечения жизнедеятельности в населенных пунктах на период весеннего половодья созданы запасы необходимых продуктов питания, медикаментов, работает постоянная телефонная связь».
— Магазина и аптеки у нас здесь нет. Продукты сами заранее покупаем. Пишут в газете, что продукты и лекарства завезли. А куда они завезли?! — недоумевает Татьяна.
«Хоть бы навесные переходы сделали»
Единственная несовершеннолетняя жительница Заречной — Алина, дочь Светланы. Это ее сестра умерла в один из паводков.
Девочка учится в шестом классе, в школе села Яр. Раньше на время половодья перебиралась жить к сестре в другое поселение, но там теперь свой ребенок, не до чужих детей. Так что второй год на весь весенний период Алина переходит на «дистанционку». Педагоги присылают школьнице задания, она их выполняет, отправляет назад, потом также в переписке получает обратную связь.
В свободное время Алина либо играет на компьютере, либо прогуливается по селу одна. Друзей здесь у нее нет.
Ее мама Светлана, в отличие от большинства жителей Заречной, на лодке переправляется смело.
— Я родилась тут, всю жизнь на лодке. Чего бояться-то? — пожимает плечами женщина.
Единственное, что неудобно — расписание. Допустим, в Талице нужно быть к 8 утра, а переправа начинает работать только с 7:30, не успеть. С обратным маршрутом тоже проблема: во сколько бы ты не закончил свои дела — жди на берегу до 15 часов.
— Ладно уж, капитальный мост, хоть бы навесные переходы сделали, — рассуждает Светлана.
На вопрос, почему не переехала, женщина задает встречный: «А куда?». Родственников, которые будут рады «подселению», у нее нет. Дом в Заречной не продашь, а если и продашь, то на вырученные деньги нового жилья не купишь. Да и жалко, признается Светлана. Много чего здесь она сделала сама, одна, своими руками — туалет, воду, свет.
В прошлом году заявку на строительство капитального моста окружные власти даже подавать не стали, говорит Александр Михайлов. Объясняет причину: у всех «опустились руки».
Но нынче в начале апреля запрос все же отправили снова. Решили: как бы то ни было, проблема стоит остро, а «бумага все стерпит». В этот раз просят хотя бы подвесной вантовый мост. Всех проблем он не решит, машинам по нему не проехать, но — хоть что-то. Обойдется такой переход в 6,5 млн рублей. Это уже «вменяемые деньги», говорит Михайлов, но шанс получить даже такие он оценивает как «невеликий».
Фото: Поле зрения / It’s My City
