Дом для тех, кого везли на бойню

История фермы, где живут двенадцать спасённых лошадей, собаки, кошки и вера в человеческую доброту

Двенадцать спасенных от ножа мясника лошадей, девять собак, шесть кошек, козы, овцы и куры — это обитатели фермы-приюта «ЗооАльянс» в селе Алеканово под Рязанью. Владелица хозяйства — Анастасия Волошенкова. Своего первого коня Акробата она выкупила в 2012 году, его вот-вот должны были сдать на бойню. Что это такое — Анастасия знает не понаслышке, сама ездила в Пензенскую область за «приговоренными».  

«Лошадей держат в закрытом помещении в полной темноте, при этом есть и пить дают, чтоб вес набирали. Впотьмах лошади делать нечего, она ест и ест. Более сильные отгоняют слабых, и те от истощения просто падают. Ворота открываются — лошади вылетают оттуда врассыпную, как сумасшедшие, потому что на забой берут ту, которую поймают. Инструменты для забоя висят тут же, при входе», — вспоминает одну из «спасательных операций» Анастасия. 

Корреспондент «Поля зрения» побывал на ферме, на которой никто никого не ест, а наоборот — делятся положительной энергетикой. 

Голубка из колхоза и другие обитатели 

Алеканово — место контрастов: среди трехэтажных коттеджей торчат еще столетние дома с шиферными крышами, пенсионеры на внедорожниках обгоняют ровесников, шаркающих в валенках с галошами, слева от дороги — коммерческий конноспортивный клуб, справа — несколько конюшен поменьше. Среди них дом-конюшня Анастасии: на первом этаже лошади, на втором хозяйка, ее мама Татьяна Ивановна и сын Толик. Он пока детсадовец. 

Чтобы пройти на территорию, придется замереть на пару минут и дать обнюхать себя собакам, которые не злобные, но все же службу несут. Рыжие, черные, пятнистые — среди них буквально вытащенные из ужасных условий и подкинутые в щенячьем возрасте. Следом подходит свободно разгуливающая по ферме лошадь Голубка. Ей 37 лет, поэтому лошадь глуховата, из-за больных ног немного неуклюжа и постоянно забывает, что только что поела. Она поддевает носом руку Анастасии — мол, хозяйка, я тут, обрати на меня внимание. 

— Голубку я забрала из Шиловского района. Там распалось колхозное хозяйство, мне позвонили и рассказали, что за лошадью вот-вот приедет мясник. Еле погрузила ее в коневоз, привезла, начала завоевывать доверие и лечить: для ног — специализированные дорогостоящие препараты, у нее уже седьмой год нет зубов — значит, специальные корма. Это мюсли для лошадей, это мелкие остатки сена. Если она ляжет из-за больных ног в деннике, ее невозможно будет поднять, однажды такое уже случалось. Поэтому мне пришлось выселить ее из конюшни. Сначала Голубка обиделась — что такое, без дома оставили, обездолили! Потом оценила, и теперь гуляет вот таким образом, как собачка, — рассказывает Анастасия, поглаживая лошадиную морду. — Еще она очень сообразительная: научилась открывать дверь в помещение, где я запариваю корма. Пришлось повесить дополнительный крючок, но и это не спасает: Голубка стучит в дверь ногой и требует очередную порцию. Кобыл в почтенном возрасте и не очень здоровых у меня три, все спасены «с мяса». Со мной они более десяти лет, я зову их «мои старперши».

Самой Анастасии чуть за 40. Остановившись на месте, начинает ежиться в легкой куртке, потому что привыкла двигаться. Обежать всю территорию, проверить лошадей, коз, овец, всем сказать что-то ласковое и потрепать по головам, посмотреть, проели ли корм, есть ли свежая вода, отогнать собак от забора, через который они решили побрехаться с соседскими псами. До недавнего времени она и кормила, и убирала денники и уличные загоны сама, теперь появилась возможность нанять конюха, но и за ними нужно все проверить. Пряча покрасневшие от холода руки в рукава, признается, посмеиваясь: летом на них посмотреть страшно — все в мозолях. 

Во всем виноват гороскоп

Территория хозяйства — около гектара, шагомер Анастасии порой за день насчитывает 17 километров. Все началось с небольшого старого дома, который родители купили лет 30 назад. Анастасия с сестрой тогда наравне со взрослыми достраивала его — таскала кирпичи, подавала инструменты и доски. Больше 10 лет назад семья стала выкупать прилегающие участки и понемногу начала строиться: дом-конюшня, крытый манеж, помещения для хознужд. Особая ее гордость — уличные загоны для лошадей, в которых у каждой есть и место для прогулок, и деревянные домики, чтобы укрыться от дождя или ветра. Как будки, но больше размерами.

— Если лошадь с осени до весны стоит в конюшне, это не очень хорошо, а тут все они могут двигаться, но и спрятаться от непогоды. Были стройматериалы, мы и придумали так сделать. Что, сколько все это стоит? Можно, я не буду вспоминать, сколько у нас с мамой кредитов? Основной мой заработок — это постой лошадей, которые принадлежат другим хозяевам. Правда, и от этого сейчас прибыль небольшая, потому как корма растут и растут в цене, — говорит хозяйка фермы, пытаясь оттеснить в сторону Голубку, которая снова тычется носом в ее карман. — Еще приезжают люди, чтобы просто пообщаться с лошадьми, погладить, покормить — такая зоотерапия. Оплаты за это не требуем, но люди жертвуют на корма. 

Содержание лошади обходится недешево. Постой — от 12 тыс в месяц в небольших хозяйствах до 25 тыс. рублей в месяц в элитных клубах региона, в Москве чуть ли не в два раза дороже. Расчистка копыт раз в два-три месяца — 2,5 тыс. рублей за одно, ковка — 5 тыс. рублей на одну ногу, сдать кровь перед соревнованиями — 1,5 тыс. рублей. А еще обязательная вакцинация, подкормки, обследование или лечение. Снаряжение для верховой езды покупается один раз, но тоже удовольствие не из дешевых. Например, стоимость седла может доходить до 500 тыс. рублей и выше, а подойдет лошади не каждое седло — даже самое дорогое может травмировать холку и спину. Но Анастасия считает, что оно того стоит, и больше не представляет себя жительницей города и работницей офиса. 

В лошадей она влюбилась в детстве. Все свободное время пропадала возле цирка: если удастся побывать на представлении, в котором участвуют лошади, — здорово, а получится проехаться на прокатной лошадке — вообще счастье. Потом стала заниматься в секции верховой езды, которая располагалась в микрорайоне Шереметьево. Ради посещения конюшни порой прогуливала школу, пока все же не получила разрешение от родителей на занятия. Получила профессии зоотехника и бухгалтера, по второй специальности и устроилась на работу. После работы бежала на конюшню. Тогда и решилась на покупку первой лошади. 

— Акробата я взяла в московской детской конноспортивной школе. Мама его ганноверской породы, отец голштинской. Хозяйка зачем-то покрыла 28-летнюю кобылу, она ожеребилась и пала. Жеребенка выкармливали из соски, и он не очень сначала походил на лошадь, тем более спортивную. А потом его выставили на продажу по невысокой цене, и я его взяла. Больше желающих не было. Я так понимаю, мясник был уже где-то на подходе, — вспоминает Анастасия. 

На стороне дочери был папа, мама с недоверием отнеслась к «лошадиной» затее. Несмотря на это, вторую лошадь они поехали выбирать вместе — ее тоже ничего хорошего в жизни не ожидало. Лошадь якутской породы, соловой масти, зовут Победа, потому как родилась 9 мая. Стоит кобыла в таком же уличном вольере. Анастасия просит выбрать ракурс получше и снять ее с чистой стороны — Победа обожает поваляться в грязи, хотя найти ее здесь сложно: в загонах чистота, заснеженные тропинки вычищены, кажется, что даже сухая былинка не смеет самовольно выбиться из тюка. Возникает подозрение, что конский навоз убирается еще в процессе подлета к земле. Кстати, навоз с удовольствием разбирают дачники в качестве удобрения. 

Мы поднимаемся на жилой этаж, где Татьяна Ивановна пытается утихомирить разыгравшегося Толика. Жилая часть тоже просторная, часть кухни занимает большой овальный стол со вкусностями к чаю. Мама, хоть и хлопочет у плиты, сразу объясняет все про жизнь дочери:

— Это я виновата, родила ее 31 августа, в день святых Фрола и Лавра, покровителей лошадей. Вот, она такой и получилась. А как Победу выбирали, я помню: рядом с ней стоял годовалый жеребенок Дождик. Он так жался к Победе, видно, другие лошади его обижали, а Победа нет, вот он и искал у нее какую-то защиту и доброе отношение. Когда мы выводили Победу, у него были такие глаза… Но тогда мы не смогли его взять, и я до сих пор помню этот взгляд. 

Дождику повезло чуть позже, его забрали в другое хозяйство. Анастасия была там в гостях и сразу его узнала.  

Татьяна Ивановна признается: не понимала увлечение дочери, но только до определенного момента. Когда умер папа Анастасии Анатолий, ее буквально спасла Голубка. Женщина выходила во двор и рассказывала лошади о своей боли, а та прислонялась к ней головой и слушала. Когда папы не стало, все строительные и хозяйственные дела легли на Анастасию, ее сестру и маму. Почему чаще всего женщины становятся хозяйками, руководительницами и наездницами — тема оказалась отдельным предметом разговора. 

— Мужчин-конников, да в большом количестве, я увидела лишь однажды — на Ростовском ипподроме. Я на них смотрю округлившимися глазами, они на меня: за лошадью издалека приехала женщина, да еще за рулем УАЗа-«буханки» с прицепом-коневозом. Наверное, просто там издавна развито казачество, мужчина без коня — вроде как и не мужчина. А у нас женщины, потому что ей хочется кого-то любить, ухаживать, вкладывать душу, и лошадь непременно ответит взаимностью. У кого-то это — стремление управлять таким большим, сильным и красивым животным. А насчет хозяйства — так я каждое лето отправлялась к бабушке в Шиловский район. Кур накормить, грядки прополоть, воды помочь натаскать — все это было делом обыденным. У нас вообще все женщины в роду сильные, — говорит Анастасия, и они с мамой пускаются в воспоминания о том, как выживала с детьми в послевоенное время бабушка. 

А еще Анастасия заметила, что девушке-коннику очень трудно найти спутника жизни. Молодые люди, вступив в отношения с такой женщиной, часто начинают ревновать и ставят вопрос ребром: «Выбирай, или я, или твои лошади!». Зря они это делают. Идеальный вариант, когда оба увлечены лошадьми.

Надоела? На мясо! 

Толик убегает в другую комнату, и разговор переключается на бойни, на которых лошадей превращают в колбасу. Конская колбаса — традиционное мусульманское блюдо, а самые большие и известные бойни находятся под Пензой, в татарском селе Елюзань. Есть они и в других областях. По словам Анастасии, лошадей сдают на мясо в разных ситуациях: закрылось фермерское хозяйство, развалился конезавод, лошадь из конноспортивного клуба состарилась, хозяин не может потянуть содержание или просто надоела — быстрее сдать на мясо, чем ждать покупателя-конника. 

Анастасия бывала на таких бойнях много раз, но свою первую поездку — 550 километров в одну сторону — запомнила навсегда. Она не предполагала, насколько морально тяжелой будет поездка: 

— Лошадей держат в закрытом помещении в полной темноте, при этом есть и пить дают, чтоб вес набирали. Впотьмах лошади делать нечего, она ест и ест. Более сильные отгоняют слабых, и те от истощения просто падают. Ворота открываются — лошади вылетают оттуда врассыпную, как сумасшедшие, потому что на забой берут ту, которую поймают. Я смотрю на них и отвожу глаза: у меня небольшой коневоз, смогу забрать только двоих! Инструменты для забоя и шкуры, ноги, головы висят тут же, при входе. Мужчины режут, разделывают, женщины сразу занимаются мясом. Я понимала, что все ужасно, но думала, что для этого есть какое-то отдельное помещение. У лошади же айкью чуть ли не выше, чем у собаки, они же все понимают! 

Анастасия рассуждает: национальные традиции у всех свои, они складывались веками. Однако у нас совсем другое отношение к лошадям: во всех народных сказках конь — напарник, друг, даже герой-спаситель. Да и национальные традиции с некоторых пор стали «просто бизнесом»: с появлением готовых выкупать с боен лошадей их стоимость резко повысилась. Закупка «на мясо» по одной цене, продажа «в добрые руки» — гораздо дороже. 

— Лошадь с бойни отличается от животного, которое живет в нормальных условиях. Они пугливые, зашуганные, часто избитые, я уж не говорю про истощение. У одной была большая шишка между ушей — ударили. И недоверие к людям. Нужно много времени и терпения, чтобы такое животное снова научилась доверять, — рассказывает Анастасия. — Зачем их вообще спасать? Хороший вопрос. Они заслужили. Например, Голубка всю жизнь проработала на людей, разве она не достойна приличной старости? Да и вообще, они же беспомощные, сами себе не помогут. Люди-то нуждаются в помощи, а животные и подавно. 

Бэлла — единственная обитательница фермы, которая к нам не подходит, на свое имя не реагирует. Она просто перестала быть нужной прежней хозяйке, и Анастасия взяла ее к себе. Бэлла стоит у дальней границы своего загона, глядя прямо перед собой, изредка переминаясь с одной ноги на другую. Хозяйка перечисляет болячки лошади, после чего вдруг усмехается: 

— Год Лошади, год Лошади… И давай желать друг другу лошадиного здоровья… У лошади очень слабое здоровье. Ну ту травинку съест — колики [расстройство желудочно-кишечного тракта], ветром продуло — лечи насморк, не то седло положил — холка натерта и заболела спина, на острый камешек наступила — лечи копыто. Да еще «лошадиных» ветврачей в округе нет, на рентген или какое другое исследование — вызываем из Москвы, ближе не найти. Лошадиного здоровья желать не надо!

О школе, хлысте и доброте

Над фермой стоит тишина — кажется, слышно, как собака во сне шевелится на подстилке из сена. Летом здесь совсем по-другому: пообщаться с животными приезжают семьями, подростки седлают лошадей и выезжают в поля. Одни занимаются верховой ездой серьезно, другие просто находят отдушину от своих проблем и «оттаивают». У Анастасии пока не вышло получить хоть какой-то поддержки поддержки от государства. При обращении в инстанции ее первым делом спрашивают: «О, лошадей держите? На мясо?». Разговаривать дальше она не видит смысла. В недалеком будущем она намерена зарегистрироваться как социальная организация НКО, чтобы начать официально заниматься зоотерапией с участием лошадей и других животных. А в мечтах — открыть школу верховой езды. 

—  Это будет настоящая школа, чтобы всадники начинали с азов, а не «сел — поехал». Сначала нужно изучить технику безопасности, анатомию и психологию лошади, нюансы кормления и тренинга, чтобы понимать, от чего ей будет больно, а от чего она может заболеть и погибнуть. Чтобы учились управлять конем своим корпусом и шенкелем [внутренняя сторона икры всадника, прилегающая к бокам лошади], а не хлыстом и ударами пяток в сапогах. У нас учатся любви и доброте, партнерству, а не как причинить боль коню и сломить его. И, представляете, наши девочки привозят призовые места со всех соревнований! Значит, доброе отношение работает. И не нужно никаких хлыстов, — доказывает Анастасия. 

Голубка снова жалуется на лютый голод, и хозяйка выдает из мешка для «старперок» небольшую порцию мюслей. Лошадь наклоняется и начинает перемалывать еду беззубыми деснами. 

На вопрос, чего бы Анастасия хотела в новом году, без сомнения отвечает: доброты. Доброты от взрослых, воспитания доброты и ответственности в детях. Тем временем мы подходим к калитке, Анастасия показывает на забор и продолжает свои рассуждения:

— Вот через этот забор перекинули новорожденных котят. Слышу — пищат, а откуда, не понимаю. Раз прошла, второй… И тут меня как ударило: пакет! Узенький такой пакет для батонов хлеба, в них и были запиханы пять котят. Кормящей кошки ни у кого из знакомых не было. Сами выкормили из бутылочки заменителем кошачьего молока, живот массировали, потому что без этого они не могут сходить в туалет и погибнут. Хочу, чтобы никто не выбрасывал животных. Чтобы такого не было ни в этом году, ни когда-то еще. 

Голубка топчется тут же и машет головой — она согласна с хозяйкой.