«Пишу без официоза, знаю слово “кринж”»

Время на прочтение: 19 минут(ы)

Как современные подростки создают виртуальные пространства и горизонтальные сообщества для поддержки друг для друга

Подростки часто молчат о своих переживаниях. Не делятся ими с родителями (все равно не поймут). Не доверяют школьному психологу (а вдруг он передаст все семье или учителям?). Когда нет опоры со стороны взрослых за помощью можно обратиться к друзьям — но такая поддержка не всегда эффективна, да и близкие люди среди ровесников есть не у всех.

Современные тинейджеры нашли выход: они используют технологии и доступ к информации, чтобы создавать горизонтальные микросообщества. В них подростки обращаются за помощью к сверстникам или людям совсем немного старше их — и так справляются с трудностями, которые им приносит переходный период. 

«Поле зрения» узнало, как это работает, поговорив с организаторами и участниками таких сообществ.

• Как пришли в поддержку подростков
• Как проходят встречи
• Как это помогает
• Какие проблемы у подростков
• Что отличается современных подростков
• Что дальше

Наши собеседницы и собеседники:

Представители группы «Подростки и котики»: руководительница сообщества Алена, координатор Глеб и участник Михаил. Это сообщество, где подростки поддерживают друг друга онлайн и на очных встречах в Москве и Санкт-Петербурге. Создано в 2020 году художницей и активисткой Катриной Ненашевой для помощи подросткам с зависимостью. После сменило фокус на ментальное здоровье в целом и психологическую помощь всем нуждающимся подросткам.

Психологини чата 1221 Полина и Марина. Это живой чат, где подросток (человек от 12 до 21 года) всегда может написать о своих проблемах. Создан в 2024 году Натальей Галечьян, психологом из Санкт-Петербурга. В чате в том числе консультируют волонтеры. Как правило, это студенты и выпускники психологических факультетов, прошедшие специальную подготовку.

Как пришли в поддержку подростков

У Алены было тяжелое детство и подростковый период. Отец «взрывался» по любому поводу и регулярно поднимал на девушку руку. Мама вместо того, чтобы защитить дочку, нередко присоединялась к мужу: 

— Помню, я сижу, рисую, отец начинает докапываться. Я ему говорю: пап, отстань, а он: да как ты смеешь со мной так говорить — и начинает бить головой об стенку. Приходит мама, они друг друга еще больше «разгоняют», она тоже заводится, и начинает насилие с двух сторон, — вспоминает девушка.

Еще Алена занималась художественной гимнастикой и все время слышала комментарии по поводу своей фигуры от тренера и родственников: «пузо торчит», «тебе бы на диетку сесть». В 14 у девушки развилось расстройство пищевого поведения (РПП), она могла не есть по несколько дней, чтобы похудеть. В то же время Алена начала пить алкоголь, впервые попробовала наркотики, которые продавали ее одноклассники, это переросло в зависимость. В 16 лет пережила сексуализированное насилие, появилось отвращение к мужчинам.

Окончив школу, Алена решила пойти в психологию — как мать. Несмотря на проблемы в собственной семье, с другими людьми женщина работала успешно, и Алене нравилось наблюдать за консультациями: хотелось, чтобы люди также выговаривались ей, чтобы она их поддерживала. На первом же курсе узнала от одногруппницы про «Подростков и котиков». Проект заинтересовал, и в начале 2022 года она впервые оказалась в столичном «Открытом пространстве», где тогда собирались ребята. Потом стала посещать каждую встречу. 

— На фоне происходящего в стране мне очень помогало ощущение, что есть безопасное место, где можно выдохнуть, — вспоминает Алена. 

У Михаила РАС и СДВГ i (расстройство аутистического спектра) — группа особенностей развития, при которых человеку может быть сложнее с социальным взаимодействием, коммуникацией и адаптацией к изменениям; СДВГ (синдром дефицита внимания и гиперактивности) — состояние, при котором человеку трудно долго удерживать внимание, контролировать импульсивность и организовывать повседневные задачи) , он с детства наблюдается у психиатра. В школе, как говорит, сталкивался с травлей и от учителей, и от одноклассников. Друзей не было, Миша в основном сидел дома, играл на компьютере. Мир казался ему «агрессивным, жестоким, неприятным». В 2020 году юноша узнал про «Подростков и котиков»: 

— Мне тогда было 17, я окончательно разучился общаться с людьми и погрузился в виртуальный мир. Психиатр рассказала про сообщество и посоветовала сходить на встречу, когда закончится карантин. Я подумал, что это выход, и согласился. На первую встречу, кстати, впервые самостоятельно вышел из дома: до этого мать меня гиперопекала, мы с ней везде чуть ли не за ручку ходили. 

У Глеба лет с 12 были суицидальные мысли. В 17 начал употреблять алкоголь и наркотики — причиной считает «недополученную любовь». В 18 на этом фоне случилось расстройство восприятия: начались галлюцинации, дереализация i . Он обратился к психиатру, врач выписал антидепрессанты и нейролептики. 

— У меня было сильное желание избавиться от зависимости, и я нашел себя в трезвости, — рассказывает Глеб. — В трезвый период в 2020 году искал сообщество, не связанное с наркотиками, доброжелательное и бережное к людям и их проблемам. От коллеги услышал про сообщество «Подростки и котики».

Полина в подростковом возрасте чувствовала себя одинокой, ей не хватало поддержки. В семье было не принято делиться эмоциями и проблемами — при любой попытке это сделать родители говорили: «У тебя все есть, другим намного хуже». В итоге девушка стыдилась своих переживаний. Накладывалось и недовольство внешностью: акне, лишний вес. На этом фоне развилось РПП: Полина заедала стресс, не могла остановиться, пыталась ограничивать себя, но срывалась. 

— Увидела в сериале, как героиня пришла в группу поддержки для людей с РПП. Заинтересовалась форматом, стала искать такие группы в интернете. Когда нашла, подумала: у меня-то никакого расстройства нет, но пойду, посмотрю на этих безвольных, ужасных людей, — вспоминает Полина. — Пришла, узнала себя и осталась почти на год. 

Потом обратилась к психологу и смогла справиться с расстройством. Опыт вдохновил Полину, в 2022-м поступила на психологический факультет в РАНХиГС, через два года искала место для практики и решила стать волонтеркой в чате поддержки 1221: она сама недавно вышла из подросткового возраста и помнила, насколько в этот период нужна помощь. 

Марина в переходном возрасте сталкивалась с буллингом со стороны одноклассников: 

— Меня дразнили из-за внешности и того, что я дружу с мальчиками. Иногда били, насильно распускали волосы (я ходила только с хвостом). Однажды несколько девочек держали меня, другая открыла мне рот и сфотографировала неровные зубы, а потом это скинули в беседу класса. Родителям ничего не рассказывала — переживала, что буллинг только усилится, да и не хотела их беспокоить.

Марина чувствовала себя одинокой. А еще — не могла определиться с профессией и не видела своего будущего. Доходило до самоповреждения, мыслей о самоубийстве.

В 16 лет мачеха отвела девушку к психологу. За два года специалист помогла ей справиться с эмоциями. Марина решила, что тоже хочет помогать людям, и поступила на клинического психолога. На четвертом курсе узнала про чат 1221: 

— Мне приглянулся формат. Сразу подумала: если бы 1221 был в мои 16, я бы точно обратилась, и это бы мне помогло. Здорово, что там можно общаться в чате: я не любила говорить по телефону и, думаю, так у многих.

Как проходят встречи и общение

Глеб вспоминает, что сначала в «Подростках и котиках» у него «не заладилось»: 

— Когда я решился рассказать про свой депрессивный эпизод, получил отвратительную обратную связь: ведущая встречи, женщина-психолог лет 30, сказала что-то вроде «Ну, так бывает, ничего страшного, идем дальше». Мне хотелось получить поддержку, но я ее не получил. 

Несмотря на это, Глеб продолжил ходить на встречи. Вскоре общение между участниками и психологами улучшилось, а главное для Глеба как для человека, который избавился от зависимости — у него появилось чувство принадлежности к сообществу. 

Цель «Подростков и котиков» — давать обратную связь: делиться схожим опытом, что-то советовать, если есть запрос. Для Глеба подход был новым: 

— Мне лет с 15 было интересно наблюдать за людьми и советовать что-то, но я придерживался сухого формата: делайте так. А тут у меня будто появился навык поддерживать людей, я стал более мягким, научился сочувствовать, перестал быть циником.

Участники сообщества следуют строгим правилам: принимать всех приходящих и не осуждать их. Михаил вспоминает, как неловко чувствовал себя, когда пришел первый раз: большая компания незнакомых людей, и у всех «действительно серьезные» проблемы — зависимость, РПП, пережитое насилие. Миша подумал, что у него «еще не жесткая история», и он тут «не приживется». Когда ему дали слово, начал говорить слишком эмоционально, много матерился — несколько человек даже вышли из комнаты. Потом извинился, и все будто забыли про тот случай, общались с «новичком» так же, как с остальными. 

Алена вспоминает, что ей тоже поначалу было сложно встроиться в группу: участники встреч «просто выливали проблемы по кругу и еще больше расстраивались». Девушка стала подавать другой пример: не просто жаловалась, но также рассказывала, что ее поддерживает, а обратную связь давала по схеме: сначала валидация без обесценивания i (поддерживающая реакция, при которой чувства человека признают важными и реальными, их не высмеивают и не преуменьшают) — потом уточнение, что нужно человеку (совет, лайфхак, слова поддержки). Вскоре Алена стала одной из ведущих групп — говорит, ребятам откликался ее подход: 

— Мне кажется, подросткам было легко воспринимать меня и открываться, я ближе к ним по возрасту, еще и выгляжу как они — дредастая нефорка. Некоторые после встречи делились, что у них ощущение легкости и меньше мыслей «*** [блин], все, *** [капец]», — рассказывает собеседница. — Я соблюдала формат «равный равному» i (подход к поддержке, при котором человеку помогает не «старший наставник», а сверстник или человек с похожим жизненным опытом) , могла делиться проблемами наравне с участниками, хотя и сохраняла позицию эксперта. 

В конце 2022 года начался новый период «Подростков и котиков». Основательница проекта по личным причинам оставила его. Сказала Алене, что теперь она руководительница сообщества, дала «доступ к соцсетям и ноль денег». В 2023 году Алена переехала в Петербург, но часто ездила в Москву, вела группы в двух городах. Вскоре ей стал помогать Глеб.

Принцип Глеба: не можешь помочь чем-то конкретным — просто посочувствуй, это тоже помогает. 

— Как-то участник поднял тему суицида, и одна девочка выбежала из комнаты. Я вышел за ней, она плакала. У меня получилось успокоить ее, через полчаса она вернулась в хорошем настроении. Потом рассказала, что ей стало проще вспоминать про свою проблему с суицидальными мыслями, ее больше не «выносило», — делится Глеб.

Два года Алена и Глеб колесили между Москвой и Петербургом, но в начале 2026-го «Открытое пространство» i (независимая сеть общественных пространств в Москве и Санкт-Петербурге, где проходили лекции, дискуссии, выставки, группы поддержки и встречи гражданских инициатив; после начала войны в Украине площадки сталкивались с давлением со стороны властей и проверками) закрылось — после того, как его признали «иноагентом». Теперь раз в месяц молодые люди проводят онлайн-встречи, раз в два месяца — собирают по пять–семь человек в Петербурге, «в частном пространстве». Иногда организует мероприятия: прошлым летом выезжали в заброшенный лагерь у Зеленогорска, 31 декабря 2025-го — встречали «трезвый Новый год». 

Полина и Марина до начала работы прошли обучение от 1221: в течение месяца волонтерам объясняли, как оказывать кризисную помощь, разбирали непростые темы (самоповреждение, РПП, суицид). Потом девушки начали консультировать подростков в чате как волонтерки. Первые десять смен у них были супервизии: нужно было рассказать опытному психологу, как все прошло, поделиться трудностями, разобрать работу — что происходило с собеседником, какой был контакт, какие внутренние процессы шли у самих консультанток. Вскоре Полине и Марине предложили работу в проекте. 

Всего в день поступает порядка 150–200 запросов, один психолог консультирует обычно не более четырех человек. В среднем переписка длится час-полтора. Иногда, если ситуация непростая, может затянуться. Некоторые возвращаются: в кризисных случаях количество обращений не ограничено, в остальных — можно консультироваться до шести раз.

— Я убедилась, что формат чата особенно ценен для ребят, — рассказывает Полина. — У многих нет своей комнаты или в квартире небезопасная обстановка, чтобы говорить с психологом по телефону или видеосвязи. Кому-то надо рассказать про насилие в семье, и нужно, чтобы это никто не услышал. У кого-то вообще подорвано доверие к миру — например, потому, что до этого его психолог передавал что-то родителям, и важно оставаться максимально анонимным. Кому-то просто стыдно делиться своими переживаниями, и тут тоже чат помогает: нет неловкости, что твои слезы могут увидеть. 

Ценно, что тинейджерам в 1221 часто помогают совсем молодые специалисты, считает Полина. У них сходный опыт, им проще быть сопереживающими, эмпатичными и действительно понимать, о чем идет речь.

— Важно обсуждать проблемы с человеком твоей же возрастной «планки», — считает Марина. — Например, во мне ребят располагает то, что я пишу без официоза, знаю слово «кринж». Коллегам за 30 посложнее: нередко они пробивают то, что им пишут подростки, через ChatGPT.

Как это помогает

Бывают в чате поддержки и розыгрыши: однажды мальчик заявил о сексуализированном насилии в шутливой форме, с множеством плачущих эмодзи, а потом пропал. Случается, консультантов начинают беспричинно оскорблять, в этих случаях диалог прекращается. А многие благодарят: «У меня теперь все хорошо, ситуацию удалось разрешить», «Стало полегче, спасибо, что выслушали». 

— У 17-летнего парня были непростые отношения с девушкой, он переживал, старался поговорить с ней, а она отстранялась, — рассказывает Марина. — Мы переписывались три или четыре раза, и у него появилось опора: понимание, что отношения — взаимный процесс. Недавно он написал мне, что принял решение расстаться с этой девушкой, и ему стало лучше. 

Еще история. Недавно на связи у Полины был подросток 15 лет. Чувство безысходности, депрессивные, суицидальные мысли, все плохо и дома, и с окружением. Первые две сессии они просто разговаривали, именно в этом была потребность. Постепенно юноша смог выразить, что бы ему помогло — если бы был друг. Он начал думать, как такого человека найти, фокус сдвинулся с «как все плохо» на «что я могу сделать». 

Еще случай: 15-летняя Ира занималась хореографией и часто слышала нелестные комментарии о своем весе, вспоминает Алена, руководительница «Подростков и котиков». Она начала худеть нездоровыми методами, в 11 лет ей поставили нервную анорексию. К 14 годам Ира была в тяжелом состоянии — на первой же встрече, куда ее пригласила Алена, упала в обморок от голода. Ведущая тогда сказала, что так дело не пойдет — на встречах надо чувствовать себя хорошо и не пугать других ребят. Девушка начала есть перед собраниями, это стало первым шагом к выздоровлению. 

У Миши именно в сообществе появились первые друзья:

— Ходили после встреч в ТЦ, ели чизбургеры, болтали, иногда выбирались на природу вместе. В «Открытом пространстве» я впервые отметил свой день рождения, 18-летие — притащил еду, торты, свечи, было весело. С кем-то мы много переписывались. Например, с одной девушкой обсуждали препараты для сна, которые принимаем — и я понял, что не один на свете с такими проблемами.

В 2022 году молодому человеку особенно остро потребовалось поддержка. Он начал употреблять наркотики, и мать обманом отправила его в рехаб. Михаил рассказывает, что 13 месяцев «провел в аду»: за непослушание, например, могли избить, надеть смирительную рубашку и привязать к кровати, запереть в подвале и лишить еды. Когда молодой человек вернулся, первым делом написал в чат «Подростков и котиков». Его поддержали: признали, что ситуация «жесткая», а Миша — молодец, сильный, справился. 

Какие проблемы у подростков сегодня

Наши собеседники считают: по большей части — такие же, какие были у предыдущих поколений. Они также чувствуют себя непонятыми и одинокими. Их также волнуют отношения с друзьями и неразделенная любовь. Подростки, особенно девочки, нередко недовольны своей внешностью. Порой боятся «проявляться» и общаться.

Большинство запросов касается отношений — романтических или с родителями: 

— Со стороны родителей часто насилие, непонимание, гиперконтроль, равнодушие. Ощущение, что беды с башкой почти у всех мам и пап, — говорит Алена. — А отношения обычно нездоровые, потому что подростки притягиваются к таким же травмированным и потом страдают, но не могут друг друга бросить. Плюс смотрят на своих *** [долбанутых] родителей, читают *** [странные] фанфики и в итоге думают, что нормальные отношения — это скучно. 

Нередко ребят, особенно выпускников, волнует учеба. В апреле–мае «Подростки и котики» даже проводят отдельные группы специально для них: 

— Большинство запросов связано с тем, что родители давят, и дом становится небезопасным местом — там, наоборот, чувствуешь тревогу, — рассказывает Глеб. — Мы объясняем, что жизнь продолжается, даже если вы не сдадите экзамены. 

Время, в которое подростки растут, влияет ощутимо. Нет стабильной внешней реальности, на которую можно опереться — человека будто выбрасывают в шторм с корабля, считает Полина. Они не хотят жить в мире, где «все нестабильно и небезопасно», и при этом чувствуют бессилие, неспособность повлиять на происходящее. 

Война нередко касается молодых людей напрямую. Например, есть обращения из приграничных регионов — ребята рассказывают, что потеряли близких или им пришлось переехать, или что они остались без дома, делится Марина. Порой пишут, что друг или родственник отправляется на «СВО» — и страшно, что с ним будет. У многих война провоцирует рост внутреннего напряжения. 

— Подростки все чувствуют. Дома — задолбанные родители, которые если не *** [изобьют], то наорут, в школе — конченые учителя, кризис и нищета, из-за которой ОБЖ-шник ведет математику. Ребята закрываются от всего этого гаджетами, создают онлайн-пространство, где могут чувствовать себя защищенными, — объясняет Алена. 

Сегодняшние тинейджеры вынуждены рано задумываться над экономическими вопросами, замечает Марина. В 16 лет они уже могут размышлять об инфляции и кредитных ставках, говорить что-то вроде: мне 18, надо брать ипотеку — к 70 выплачу. При этом они боятся смотреть в будущее: опасаются, что не смогут нормально зарабатывать. Многие поступают на айтишников не потому, что это интересно, а потому что считают, что там «есть деньги». А неприбыльные профессии, наоборот, отпугивают: «Я хочу быть педагогом, но они так мало получают — как же я буду жить?».

Из-за нестабильности предпочитают концентрироваться на том, что актуально здесь и сейчас: поступлю в институт, а дальше как-нибудь разберусь. 

— Из-за всего этого другие проблемы отошли на второй план: например, за год не было ни одного запроса по поводу зависимости, от девушек стало меньше запросов, касающихся феминизма и страха мужчин, — рассказывает Глеб.

Что отличает современных подростков

Информация стала для подростков силой, благодаря которой они лучше умеют защищать свои права. Михаил уверен, что у многих ребят есть «бунтарский дух» — в отличие от предыдущих поколений, они не привыкли молчать, говорят правду и живут под лозунгом «хватит это терпеть». Например, сейчас, если в школе происходит травля, ученики знают, что могут пойти к директору, обратиться в полицию или к помогающим организациям. 

— Ребята часто борются с тем, что им не нравится. Одна девушка из сообщества делилась, что они с другими студентами колледжа хотят выгнать преподавателя, который распространял мизогинные высказывания. Как мы болели за ребят! Всем сообществом следили, спрашивали, какие новости, а когда они добились его увольнения, пошли отмечать, — рассказывает Михаил.

От предшественников нынешнее поколение юных отличает то, что доступ к интернету у них был с детства. Это среда, в которой они выросли. Доступность информации сделала их более рефлексирующими и информированными в том, что касается ментального здоровья. Нередко они говорят о своих проблемах, используя психологические термины.

— Подросток может прийти к тебе со словами: «Я все погуглил, у меня точно СДВГ — десять признаков из десяти», — рассказывает Полина.

Современные тинейджеры знают, что говорить о своих переживаниях — можно, обращаться за помощью — не стыдно. Однако порой обилие информации играет с ними злую шутку, считает Алена:

— Подростки могут романтизировать психические заболевания и считать крутым их наличие: ты слишком «нормис», если у тебя нет проблем с башкой. В итоге ребята ставят себе диагнозы сами, что может быть опасным: самодиагностика важна, но главное донести потом свои мысли до специалиста. 

По ощущениям наших собеседниц и собеседников, нынешние тинейджеры менее выносливы эмоционально, чем люди более старшего поколения. У них больше рисков: они знают, где, как и какие наркотики можно купить. Из-за «привычки жить онлайн» многие чувствуют себя одинокими. Чувство одиночества Марина называет главной чертой современного подростка: 

— Думаю, на это повлияла цифровизация. Общение в сети не может заменить живое. 

Что дальше

Появление сообществ, в которых подростки и молодые люди поддерживают друг друга — закономерно, считает Алена. 

Во-первых, бунт переходного возраста часто выражается в том, что ребята не воспринимают взрослых как авторитет — им ценно мнение сверстников и безопасное пространство, где будут только «свои». Во-вторых, собираться в кружки «по интересу к ментальному здоровью» подталкивает высокая тревожность и сформировавшаяся культура — всеобщая психологизация, интерес к ментальному здоровью как часть идентификации. 

Наконец, подросткам больше не к кому обратиться, считает Полина. Обращение к частным специалистам не всегда возможно — надо просить о помощи родителей, а многие из них не воспринимают сложности своих детей всерьез или не могут оплатить частные консультации. Государственных институтов, которые бы обеспечивали качественную психологическую помощь, порой нет или же ребята не знают, куда можно обратиться, или бояться это сделать. А школьным психологам, которые «закованы в рамки одиозных законов», подростки не доверяют, объясняет Алена. Например, если ребенок пожалуется на проблему гендерной дисфории i (состояние, при котором человек испытывает сильный дискомфорт из-за несоответствия между своей гендерной идентичностью и полом, указанным при рождении) , школьный психолог не сможет среагировать позитивно, сказать: «Все ок, все нормально, с людьми такое случается», поддержать желание трансгендерного перехода — за такое может грозить уголовная ответственность i (имеется в виду риск обвинений по законам о так называемой «ЛГБТ-пропаганде» и экстремизме после признания «международного общественного движения ЛГБТ» экстремистским) .

Несмотря на востребованность, эффективных горизонтальных групп взаимопомощи для подростков пока мало. Наши собеседники считают: у ребят недостаточно опыта и ресурсов, чтобы организовывать встречи, нет средств, чтобы арендовать помещение, а бесплатных площадок немного — все больше мест, подобных «Открытому пространству», закрывается. 

«Подростки и котики» и чат 1221 пока прекращать работу не планируют. Как и наши собеседники. Полина консультирует в основном взрослых, но не оставляет работу в чате, видит в этом ценность. Алена и Глеб продолжают развивать проект на волонтерских началах и собираются делать это и дальше. Михаил остается одним из участников сообщества, хотя ему уже 22. Говорит, что он «олд» проекта и теперь помогает другим по самым разным поводам: с кем-то делится опытом приема лекарств, а кому-то помогает смастерить доспехи рыцаря из картона. 

— Сейчас мы собираемся онлайн и атмосфера уже не та, — признает Михаил. — Но я все равно стараюсь посещать все встречи. Иногда мы встречаемся, ездим друг к другу в гости, переписываемся в соцсетях. Наше сообщество остается очень важным для нас. Психолог не может быть твоей поддержкой 24/7, а в «Подростках и котиках» есть свой чат. Я могу написать туда в любое время дня и ночи и знаю, что меня выслушают, мне ответят. 

При создании коллажей и обработке фотографий использован ChatGPT. Все иллюстрации созданы на основе реальных фотографий, предоставленных нашими собеседницами и собеседником, изображения (внешность, поза, детали обстановки) не корректировались.