Новая Москва — путь самурая
Тот июльский день 2012 года выдался тёплым. Солнце изредка скрывалось за лёгкими облаками, западный ветер едва трогал листву деревьев — казалось, сама природа радовалась знаменательному событию. Тогда, 1 июля, один субъект федерации увеличился почти в 2,5 раза, а другой лишился 3,3 процента своей территории. Москва стала крупнейшей столицей Европы, а Московская область… Ну не сильно она пострадала, вон сколько земли ещё осталось! Зато теперь на карте появилась Новая Москва, или ТиНАО (Троицкий и Новомосковский административные округа). Чтобы не запутаться, люди говорят «Новая Москва», «Старая Москва», а всё вместе — «Большая Москва». Или люди так не говорят? Когда пассажир берёт такси где-нибудь в новомосковской деревне Клёново, он скажет водителю: «В Москву, пожалуйста». Москвич с Ленинградского проспекта посетует: «Я никогда ещё не бывал в Новой Москве».
Сколько было новых «Москв»? Мечтатели
Москва всегда расширялась кольцами, так сложилось исторически. В 2012 году она стала не только экономическим и политическим спрутом — она физически выбросила своё щупальце на юго-запад до Калужской области. Впрочем, столице случалось размножаться и почкованием.
Впервые Новая Москва появилась при императоре Александре III, в африканской Абиссинии (нынешняя Эфиопия). Российская империя не участвовала в колонизации Африки, и сегодняшние ЧВК показались бы ей дикостью, но миссионерский проект волжского казака Николая Ашинова не выглядел безнадёжным — вроде бы и Абиссиния православная i Эфиопская (Абиссинская) православная церковь — одна из древнейших восточнохристианских церквей, со своей традицией, литургией и обрядом. Главное отличие от РПЦ в том, что она исповедует миафизитское понимание природы Христа, тогда как РПЦ следует халкидонскому православию и учит о двух природах Христа , и Россия. Особенно Николая Ивановича не поддерживали, но оружие дали, называя по ходу «плутом» и «авантюристом». Александр III написал о нём просто: «скот». Нет, Ашинов не был скотом, он бредил Африкой, даже издал «Абиссинскую азбуку и начальный абиссино-русский словарь». Он повёз с собой в Абиссинию отряд терских казаков, мастеровых, женщин и детей. О чём он думал, когда вешал над заброшенным фортом Сагалло флаг новой российской территории — триколор с жёлтым андреевским крестом; о чём мечтал, когда его люди стали возделывать огороды, сажать виноградные лозы? Он гордо назвал эти несколько гектаров «Новой Москвой». Французы, под чьим протекторатом тогда находился Сагалло, энтузиазмом Ашинова не прониклись и через несколько недель отбили форт, на корню задушив Новую Москву. Несколько человек погибли, русский царь открестился от экспедиции, Ашинов умер много лет спустя в родной Саратовской губернии, продолжая грезить о жаркой Африке. В 1889 году Новая Москва прожила лишь несколько недель.
Кем был выдающийся российский и советский архитектор Алексей Щусев? До революции он проектировал храмовые комплексы, Казанский вокзал в Москве, после — все мавзолеи Ленина, обновлённые здания спецслужб на Лубянке, гостиницу «Москва». Что им двигало, когда в 1920-х он и его бюро предложили план Новой Москвы? Он так и назывался — «Новая Москва». По плану все правительственные учреждения должны были переехать на Ходынское поле (то место, где случилась кровавая давка при коронации Николая II), а Кремль и центр Москвы сохранялись нетронутыми — живой музей. Где же должны были жить москвичи? За границей Москвы в малоэтажных «городах-садах», из которых был воплощён лишь один, потому что план не очень понравился чиновникам молодой советской власти.
— Привет! Ты здесь живёшь? — парень в чёрном, как ночь, худи задумчиво стоит посреди улицы Сурикова.
Собственно, это один из трёх человек, которых ты можешь встретить днём в рабочее время в посёлке художников «Сокол» — единственном, но дорогом и богатом напоминании о плане «Новой Москвы» Щусева. Олег — помощник дизайнера в одном из коттеджей.
— Нет, я работаю не в историческом доме. Его точно не строили великие Щусев, братья Веснины или Марковников. Но тоже интересный. Тут все дома интересные, стоят кучу денег. Вроде как деревня в городе. И я учусь в Строгановке, это в десяти минутах, как и до метро. Хожу пешком — вы единственный велосипедист в посёлке. И самокаты тут не в ходу. Зачем? Вы же видите, сколько тут крутых тачек. А вот тут Ролан Быков жил, скромно, да?
Когда-то это место принадлежало грузинскому роду Багратионов. Могила одного из них, отца героя 1812 года Петра Багратиона, до сих пор здесь. Шикарное имение с французским парком, террасы которого спускались к Москве-реке; производство женских чулок и первая станция дилижансов от Москвы. То есть это было Подмосковье. Посёлок художников «Сокол» — первый город-сад Новой Москвы, первый кооператив. Чтобы построить тут дом, надо было заплатить 600 золотых советских червонцев. Для справки — буфетчик театра «Варьете» из «Мастера и Маргариты» Булгакова хранил под полом 200 золотых червонцев, ему бы не хватило. Дома строили знаменитые архитекторы, на каждой улице высаживались свои породы деревьев, каждая улица называлась именем великого русского художника — Левитана, Врубеля, Брюллова. Правда, художники там не жили и не живут. Был один, Александр Герасимов, который построил себе дом в виде куска кремлёвской стены и перегородил улицу Венецианова так, что она стала самой короткой улицей Москвы — всего 48 метров. Тот самый Герасимов, который написал картину «Сталин и Ворошилов в Кремле», которую в народе называют «Два вождя после дождя».
Почему же в 20-х годах прошлого века не удалось создать Новую Москву, перевезти чиновников на Ходынку и переехать в города-сады? Версия историка и гида Вадима Михайлова
— У меня тоже всегда одна идея — законсервировать центр Москвы до бульварного кольца. Пусть там фильмы снимают, гуляют. Но в 20-е годы прошлого века это была идея немногих молодых энтузиастов. Городских людей. Пришла новая номенклатура с жёнами, любовницами, дочками, многие — из деревни. Деньги и положение появились. Им что, конструктивизм нужен? Город-сад вдали от Тверской с необычными домами-избами, лаконичными формами? Им лепнина и углублённая ванна нужны. И расписные потолки. И эркеры, и колонны. И чтобы Кремль в двух шагах. А что было во время перестройки? Пришли комсомольцы, жаждущие чего-то нового — а закончилось тем же. Помпезная архитектура и близость к центру.
Теперь осколок Новой Москвы Щусева посёлок «Сокол» — это Москва. Богатое, тихое, открытое для прогулок место, всего в 20 километрах от Кремля. Деревня в городе, где дома-усадьбы стоят от 5 до 20 миллионов долларов.
Щусев хотел перенести центр Москвы из Кремля. Если бы это случилось, сегодня журналисты сообщали бы не новости из Кремля, а новости с Ходынки. Но сейчас на Ходынке милый ландшафтный парк, и звук трафика с близкого Ленинградского шоссе приглушён зданиями торговых центров и таунхаусов. Ленинградское шоссе в 1932 году по замыслу архитектора Николая Ладовского должно было стать и архитектурным, и символическим, и даже сакральным решением — он предложил разорвать кольца Москвы. Это тоже было щупальце спрута, но не на юго-запад, а на северо-запад — в сторону Ленинграда. «Парабола Ладовского» — так это называлось. Кремль оставался отправной точкой, вершиной параболы, а дальше город развивался вдоль Тверской улицы, Ленинградского проспекта, и далее до самого Ленинграда. По бокам шоссе стояли бы жилые дома, за ними — производства (чтобы удобнее на работу ходить), далее парковые зоны. Где центр? Центр — власть всех уровней — распределена по оси Ленинградского шоссе.
Проект, безусловно, вредный для здоровья людей и экологии в целом, но провидческий, если смотреть на сегодняшнее расширение столицы, правда, в другом направлении. В итоге победил план реконструкции Москвы 1935 года. Москва осталась радиально-кольцевым городом с победившим сталинским неоклассицизмом, передвинутыми домами и центром в Кремле и на Лубянке. Однако память о Параболе Ладовского осталась в облике наземной станции метро «Красные ворота». Не спроектировал ли её Ладовский в память о своём проекте? Это на Садовом кольце, и это то кольцо, которое Ладовский хотел разорвать.
А ещё по сети гуляет грустная шутка: «Скорее московское метро дотянется до Питера, чем у нас откроют новые станции».
Парабола Ладовского была щупальцем, Никита Хрущёв выбрал почкование. Он не думал о децентрализации власти. Ему нужно было перевести текстильное производство из Москвы куда-то. Он был воодушевлён посещением городов-спутников Лондона и финской Тапиолы (Тапио — бог леса в финской мифологии). Очередной город-сад в 40 км от Москвы с домами в четыре этажа, без лифтов и мусоропроводов, нет машин — одни велосипеды, природа важнее архитектуры, а индивидуальность важней всего. Понятно, что снова ничего не вышло ни с текстилем, ни с лифтами, ни с этажами.
Но два американских инженера-перебежчика предложили Хрущёву создать там, у деревни Крюково, что-то вроде Кремниевой долины, то есть центр микроэлектроники в СССР. Так оно и случилось. Зеленоград стал Москвой. Уютным многоэтажным городом с московской пропиской, из которого сегодня каждый день 20% жителей ездят по пробкам в столицу на работу — дорога в среднем занимает часа полтора. На выезде из города можно увидеть монумент «Штыки», потому что это «у деревни Крюково погибает взвод». Прах неизвестного солдата в Александровском саду — именно отсюда.
А что стало с американскими перебежчиками? Трудились в московском Зеленограде, пока не сместили Хрущёва. Один, Альфред Сарант, уехал во Владивосток, основал там яхт-клуб, переводил «Битлз» и «Роллинг Стоунз», другой, Джоэл Барр, вернулся в США, но в 90-е много раз приезжал в Россию и умер в Москве. В Старой Москве.
Расширение без сучка, без задоринки
Крупнейшее изменение границ регионов в современной России прошло стремительно, с молодецким задором. Впрочем, задоринки — шероховатости на плотницком и столярном жаргоне — всё же были.
Идея Новой Москвы была озвучена в мае 2011 года Дмитрием Медведевым на Петербургском экономическом форуме. Спустя лишь год и один месяц, 1 июля 2012-го, дело было в шляпе.
Одной из основных целей проекта была децентрализация. Предполагалось создать новый центр власти и перевести в Новую Москву Госдуму, Совет Федерации, Верховный суд. Говорили о создании целого правительственного квартала, куда могли переехать администрация президента, правительство и федеральные ведомства. В общем, это была идея Щусева и Ко из далёких 20-х XX века — разгрузить и сохранить исторический центр.
Называлось и место нового государственного дома — Коммунарка. Это знаковое место в пяти километрах от МКАД. Сюда во времена Большого террора в фургонах с надписью «Хлеб» привозили политзаключённых из московских тюрем. Всего здесь, на полигоне, было расстреляно около 15 000 человек. Один из самых массовых расстрелов случился осенью 1941 года, когда думали, что Москва будет сдана. В том числе были казнены почти все члены правительства Монголии. Для молодых же Коммунарка — это ковидный стационар, где в пандемию было спасено четверть миллиона пациентов.
Но вот «сучок», вот «задоринка»: Коммунарка стала Новой Москвой, но никто из государственных чиновников туда не переехал. Они остались в центре Старой Москвы и в Москва-Сити на Пресненской набережной. Все те же пять километров, но от Кремля, и одиннадцать федеральных министерств и ведомств в высоких башнях на берегу Москвы-реки.
Декларировалась и ещё одна важная задача расширения — преодоление маятниковой миграции. Ежедневно десятки тысяч человек ездили и ездят из Московской области на работу в столицу. Что сейчас, спустя 14 лет после создания Новой Москвы? Сейчас 45% населения бывшей Московской области утром отправляются в Москву, а вечером возвращаются обратно.
В 2012 году противники изменения границ субъектов федерации в пользу Москвы не верили в заявленные цели и критиковали саму доктрину. Бывший мэр столицы Юрий Лужков указывал на антиконституционность проекта, требуя референдума. Что было бы, если бы он состоялся? Мировой опыт показывает, что чаще такие референдумы проваливаются, потому что граждане не хотят терять свою идентичность. Опрос «Левады-Центра» летом «расширительного» года говорит, что 45% опрошенных выступали против Новой Москвы, 40% — за. Противники, среди которых были и урбанисты, говорили о необходимости вкладываться прежде всего в малые города, а не в столицу. Если бы референдум всё-таки состоялся, голоса должны были бы поделиться поровну, но, учитывая мощный административный ресурс и отсутствие широких общественных слушаний, сторонники расширения набрали бы на 3% больше.
Юрий Лужков был неправ. Референдум при изменении внутренних границ в России не обязателен. Здесь прописан не демократический, как в Германии, а административный метод. Мособлдума договорилась с Мосгордумой, а федералы утвердили — вот и весь сказ. Юридически всё правильно, но с задоринками — экологическая экспертиза слабая, общественные слушания далеки от широких.
Ещё одна задоринка, ещё пара сучков. Удивительно, но ярыми противниками расширения стали тогдашние губернаторы Московской области — Борис Громов и сменивший его Сергей Шойгу. Последний (он был губернатором меньше шести месяцев) спустя несколько дней после расширения писал президенту Владимиру Путину о «причудливой нарезке» новых границ, из-за которой нарушены единые дорожные и коммуникационные сети. И в 2012 году, и сейчас Шойгу мечтает о втором центре России на Урале, в Сибири или на Дальнем Востоке.
Между тем для многих остаётся загадкой истинная цель появления Новой Москвы. Но не для миллиардера Михаила Прохорова, который назвал проект «странным» и предположил, что от него выиграют только крупные землевладельцы, чьи активы резко подорожают. Гид и историк Вадим Копосов ведёт путевые экскурсии по Новой Москве и склонен согласиться с Прохоровым.
— Экскурсанты задают вопросы, а я вообще никогда даже близко не понимал, зачем что-то присобачивают к Москве. У меня ощущение, что они сами не до конца понимают. Может быть, земля была дешевле, и какой-то хитрец решил — куплю эту землю, а после расширения буду продавать дороже, как московскую уже. Или квартиру ты продашь уже дороже. Может, какие-то чиновники были, которые решили распилить, раздербанить, и пробили это. Я думаю, там очень циничная история, кто-то что-то пилил, какие-то бабки. Но это моё обывательское мнение.
Почему Москва выбросила своё щупальце на юго-запад, в сторону Калуги? Почему не так, как предлагал Ладовский на заре советской власти — в сторону Питера? Вадим живёт в области как раз в том направлении.
— Я живу в посёлке городского типа в Красногорском районе. В Красногорске, кстати, сидит правительство Московской области. Там расширять уже нечего. Всё исторически застроено справа и слева. Я встаю в 4 утра, чтобы ввинтиться в единственную маршрутку до метро. Не всегда удаётся, потому что не я один такой умный. Пробки, пробки, пробки. То есть мне нужно встречать туристов в центре Москвы в 9.30, а я встаю в 4 утра. Дурак я был, надо было в Новой Москве квартиру покупать, но тогда её ещё не было.
Это стало одной из причин, почему Вадим уехал из России. Он устал от Московской области и её проблем. Теперь он живёт в израильской Хайфе, хотя у него нет ни капли еврейской крови, и трудится в местном продуктовом магазинчике.
— Почему в сторону Калуги? — говорит Виталий Атаев-Трошин. Он издаёт независимую газету «Новая Москва». — Ну потому что тут много пустой земли, мало промышленных предприятий, а значит, экология более-менее приличная. Здесь можно строить с нуля. Такая история с девелоперами происходит во всём мире. Другое дело, что на огромной этой территории надо жить, и, желательно, не в этих новых человейниках, а в нормальных домах. Жить на земле.
Сегодня в Новой Москве идёт самая большая стройка в России. Ну и как нам популярно объяснили в сериале «Озарк» — в строительстве отмывается больше всего денег. Есть ещё одна версия. Расширение — это как путь самурая, для которого важна не цель, важен сам путь, процесс.
Чтобы как в Париже
Переход к полицентричности должен был осуществиться благодаря созданию в Новой Москве центров притяжения — административных, экономических, культурных. Московские власти прямо заявляли, что изучали и применяли французский опыт, опыт Большого Парижа. Международный архитектурный конкурс тоже выиграла французская команда Антуана Грюмбаха и Жан-Мишеля Вильмотта. Все смотрели на жемчужину Большого Парижа — район Дефанс (La Défense).
Дефанс — пригород Парижа, площадь которого меньше Новой Москвы почти в тысячу раз. Но здесь около 50 небоскрёбов выше 100 метров, в которых работают почти две сотни тысяч человек. Именно тут построен крупнейший торговый центр Европы Westfield Les Quatre Temps и огромная концертная площадка Paris La Défense Arena. Тут штаб-квартиры большинства ключевых энергокорпораций, крупнейшие банки и ведущие консалтинговые компании. Весь общественный транспорт убран под землю, вдоль длинной пешеходной зоны — фонтаны, кафе, объекты современного искусства. Вот 18-тонная бронзовая кисть «Палец Сезара», вот яркие «Четыре дерева» каталонца Агустина Родригеса, а вот Большая Арка Дефанс. Заплатив 15 евро и поднявшись на этот огромный куб, который является финалом исторической оси Парижа (Лувр — Елисейские поля), вы увидите не только башни Дефанса, но и центр Парижа. Дефанс — это город, построенный вверх, который можно пройти пешком, и из которого за 40 минут можно на гибриде электрички и метро добраться до центра Парижа.
Что же получилось в Новой Москве? Острова жилых кварталов — то высотки, то коттеджные посёлки, много выселок, многокилометровых пустошей, логистические центры и кладбища вдоль магистралей, советские садовые товарищества в глубине. Это очень большие расстояния. Это растянутая, расползающаяся агломерация — не похоже на Большой Париж, скорее на пригороды в США. Очевидна зависимость от автомобиля и пробок на въезде в Москву, хотя тем, кто живёт близко от МКАД, повезло — появилось метро, 16 новых станций на трёх линиях, и скоро будут ещё шесть. Без метро проект бы «не взлетел», говорят местные жители.
Станции метро находятся прямо на шоссе. Кажется, ты попал в роман Стругацких — широкие трассы, высотные дома-термосы, тут же богатый частный сектор и лес. Не хватает только самодвижущихся дорог и космодрома. У метро — десятки электросамокатов. На них и стар и млад добираются из своих кварталов до метро. Все они едут в Старую Москву на работу. Хотя за последние годы здесь создали 200 тысяч рабочих мест, структура трудового рынка выглядит скромно — строительство, логистика, торговля и услуги, школы, поликлиники и другие учреждения соцсферы. Здесь нет, как в Дефансе, тысяч белых воротничков, IT-компаний и финансовых центров, студенческих кампусов и привлекательных культурных объектов. Сюда неинтересно ездить, большинство москвичей никогда не бывали в Новой Москве. Высока вероятность, что она останется громадным спальным районом.
Кто все эти люди?
Составить портрет нового москвича не так-то легко. Статистика показывает, что большинство местных жителей — люди от 25 до 55 лет, но эти цифры основаны на данных о продажах квартир. А что со старыми жителями Новой Москвы, которые раньше были «приписаны» к области?
— Во-первых, новыми москвичами стали дачники: московские и из областных городов, — Виталий Атаев-Трошин, главный редактор «Новой Москвы», называет себя местным, хотя родился в Москве. Но тут у него дом. — Здесь несколько сотен СНТ (садоводческих некоммерческих товариществ). Вот живёт человек в Подольске, он пенсионер или близко к этому. Каждые выходные он ездит на дачу, ест шашлыки, выращивает малину. Делает закрутки. И вдруг в одночасье его дача становится Москвой, а он прописан-то в области. Ну стоит, наверное, поменять прописку, чтобы получать московские пенсии и льготы. Ещё один тип — люди без дач. Например, учёные из наукограда Троицка, вполне себе городские граждане с высоким уровнем образования. Третий — москвичи, которые выезжают из хрущёвок в пока ещё зелёную Новую Москву, хотя рубки идут активно. У меня знакомая продала свои маленькие метры в центре и купила шикарную квартиру. Это интересно — новый район, всё свежее и просторное. И четвёртый тип — люди из регионов или стран СНГ. Здесь квартиры стоят в 2,5 раза дешевле, чем в Москве. Я говорю всем — добро пожаловать! Хорошо, если бы европейцы и американцы сюда приезжали, вкладывали деньги и делали свой бизнес. Понятно, что сейчас это невозможно.
Роман любит шутить: «Я живу в центре Москвы». Нет, не в Кремле, а за пределами кольцевой. Однако чисто географически — это теперь центр Большой Москвы. Когда он был ребёнком, семья переехала в Московскую область из Архангельской, из Плесецка. Жизнь возле огромной птицефабрики оказалась слаще, чем высокие технологии знаменитого космодрома. В 90-е куриное мясо отлично обменивалось на фирменные шмотки и деньги. И сейчас Рома доволен своей жизнью.
— Я таксист и ранним утром отвожу людей до ближайшего метро. Это стоит от 300 до 700 рублей. Много, много таких пассажиров. Честно, автобусы ходят не очень регулярно. Особенно если вы живёте в Дальнем поясе, не в пяти километрах от кольцевой. Но есть проект «По пути». Это заказной автобус, который собирает людей по дороге к метро. Ты заказываешь его на сайте, платишь рублей 60, ждёшь минут 15. По-любому это лучше, чем ждать час в чистом поле.
В доме у Ромы отделение Сбера, пара сетевых магазинов, кафе и аптека, но до поликлиники и соцслужб ему приходится добираться на автомобиле. Как и Ирине.
— Мы купили тут квартиру, когда появилась дочка. В принципе, всё устраивает. Отличный детский сад построили. Только он с одной стороны трассы, а мы живём с другой. До перехода — 2 километра. И вот я думаю, что я буду делать, когда она подрастёт? Тут ничего больше нет. Банк-магазин-детская площадка. Конечно, местные открывают тут клубы по интересам, кафе догфрендли, есть с кем поболтать. Но я живу в пределах одного квартала, а мне 27 лет.
Разрыв коммуникаций — большая проблема. Перейти Варшавское, Киевское или Калужское шоссе представляется непомерной задачей для обычного горожанина. Ведь Новая Москва — это город, который по современным градостроительным стандартам должен укладываться в 15-минутную пешеходную зону. За эти 15 минут спокойной прогулки вы должны встретить на своём пути школу, детсад, магазины продуктов и одежды, кинотеатр, клуб, кафе и пару-тройку малых архитектурных форм — странных штучек с прибамбасами. Здесь вы этого не найдёте, зато грибы точно будут.
— Это очень удобно, и закаты у нас бесплатные, — Марина Николаевна с мужем живут в коттеджном посёлке на берегу реки Десны. Они работают дистанционно, и они предприниматели. — Нам не так часто надо ездить в Москву. Но мы ходим в лес за грибами, ловим рыбу в речке. До магазинов пять минут на авто. Туда пешком мы не ходим. Соседи приятные и безопасные. Когда-то тут строились ребята из Газпрома. Потом офисы перевели в Питер, и теперь в коттеджах живут родители сотрудников.
Новая Москва устроена странно. Прерывисто. Вот тебе статусное Переделкино — Новая Москва, шаг вправо — уже область. А потом снова Новая Москва. Чехов и Подольск в области, хотя они существенно ближе к МКАДу, чем крайняя точка Большой Москвы — это больше 89 километров от кольцевой.
— Да, я хотела бы жить в Новой Москве, — Ольга из Подольска работает музыкальным руководителем в местном детском саду. — Потому что зарплата у педагогов в Новой Москве выше в два раза, если не больше. У врачей тоже. Многие мои коллеги ушли работать туда, там пооткрывали новые сады и школы. В самой Москве и в Новой учителей не ценят. Знают, что всегда найдутся «подмосквичи», готовые ездить. У них вообще другая система оплаты, поощрений, стимулов и надбавок. Подольск планировали присоединить ещё несколько лет назад. Но лично я думаю, что и Москва не особо хочет. Это же дорого. Подольск — самый крупный город в области. Предприятий много. Много денег вливать надо в ту же социалку, инфраструктуру. Ну и потом, губернатор области Воробьёв — тоже банда. Он тут царёк, у него свои прикормленные чинуши, которые пересаживаются из одного кресла в другое по области. И бабки тут крутят, конечно.
Очевидно, что быть новым москвичом в два с половиной раза выгоднее, чем быть «подмосквичем». Но задумывались ли авторы Новой Москвы о социальной справедливости или вообще о понятии «город»? Москву называют «большой деревней», но разве новая территория не заслужила имя «грандиозной деревни»?
Новая Москва + Калифорния
Когда-то до войны над редакцией газеты «Новая Москва» в Клёновском поселении развевалось три флага — российский, украинский и американский. Украинский, потому что бабушка учредителя и главного редактора Виталия Атаева-Трошина жила в Украине, и там у Виталия тоже есть дом. Американский — потому что Виталий любит Америку. Сейчас он живёт в США. У него только две татуировки: на одном плече написано «Калифорния», на другом — «Новая Москва». Кто-то считает его авантюристом, сам себя — активистом. Сегодня газета не очень активна — 4–5 новостей в месяц, пишет сам Виталий. Последняя колонка о депутате от «Единой России» Дмитрии Саблине, который снова пойдёт в Госдуму представлять Новую Москву, хотя там не живёт.
— Моя редакция зарождалась в 2015 году в бытовке, которую я поставил на своём земельном участке. Там дороги даже не было, если вы поедете там, вы увидите, что все эти дороги построены не по нормам. Это просто люди из СНТ сами заливали асфальт, — Надо понимать, что, кроме так называемого Ближнего пояса Новой Москвы, есть и Дальний, куда без пробок на машине добираться больше часа. — Приходилось идти по лесу несколько километров, застревать на машине в снегу, есть несколько троп, чтобы туда добраться, но автобус туда не ходит, есть электричка, которая останавливается в трёх километрах, но нужно упасть с неё вот в эти сугробы, в борщевик или в траву, и идти через лес. Если вам повезёт, вы можете дойти, но всё зависит от вас. Туалеты у людей на улице, потому что некуда сливать это. Либо септик, либо на улице туалет. Людям приходится или ездить к почтовому отделению за несколько километров, или получать почту где-то в области. Какой придёт бизнес, если там нет минимального?
Но и новые жилые кварталы из бесконечных человейников не радуют Виталия. А кого они радуют? Урбанисты тотально протестуют, но кто их слушает? Большинство экскурсоводов твёрдо убеждены, что слово «человейники», именно как метафору многоэтажек, придумала Марина Цветаева. Это точно не так. Слово «человейник» в этом смысле появилось в 1961 году в повести Валерия Медведева «Баранкин, будь человеком!»: «Вон в том кирпичном муравейнике, то есть не в муравейнике, а в этом… в человейнике…».
— Всё скатилось к гетто, к новому Бирюлёву или новому Бутово. Нужно прекратить многоэтажное строительство, просто остановить. Надо строить малоэтажные и среднеэтажные дома. Молодые люди могут быть ближе к земле, которой так много в Новой Москве. Что будет с этими высоченными стандартными, построенными на быструю руку домами, когда они превратятся в ветхое жильё? Что будет с подмосковной землёй? Я верю в территорию, где люди живут счастливо, где у них есть доступный транспорт; они живут не на 25-м, а максимум на пятом-шестом этаже, они ходят в лес гулять с собакой, и всё сделано с учётом мнений местных жителей. И их депутаты живут тоже здесь.
Магия истории
У присоединённой к Москве территории есть историческое наследие. Тут жили все самые значимые писатели, поэты и художники, даже страшная Салтычиха. Почти в каждом поселении есть старый храм и усадьба. Краеведение могло бы стать двигателем интереса к этим местам, создать ещё один, культурный центр притяжения. Пока на слуху Переделкино, усадьба Петра Вяземского Остафьево, кинопарк Мосфильма «Москино». Есть Мемориальный музей VI съезда Коммунистической партии Китая. Здесь, в 1928 году, в бывшей усадьбе Мусиных-Пушкиных прошло единственное зарубежное главное собрание коммунистов Китая. Сейчас это выглядит скучно, хотя китайские инвестиции и туристы вряд ли помешали бы Новой Москве.
— Китайцы просто не могут найти это место на карте. А могли бы сесть на специальный автобус, который бы там гонял. Как минимум это могло стать центром притяжения для китайских туристов. Как максимум для москвичей — вкусная китайская еда, фестиваль фонариков, китайский Новый год, само здание потрясающее. Это могло бы помочь местным бизнесам. Люди хотят получать хорошую зарплату, хорошие пенсии. Это не берётся из воздуха. Но и жители особенно не горят энтузиазмом — вот, сейчас китайцы понаедут, захватят всё. Разве уже не захвачено?
Пока Виталий грезит о Диснейленде, велосипедных пробегах, авиа- и космических конференциях во Внукове, Новая Москва продолжает оставаться ни городом, ни деревней. То есть тут — город, тут — деревня. А тут — неизвестно что. Ни Москва, ни область. Она даже не похожа на агломерацию, где всё собрано вокруг города-ядра, где работа, развлечения и обыденная жизнь равномерно распределены по всей территории. Где есть общая атмосфера созидания, вдохновляющие различия и световой след.
Световой след агломерации — это когда с самолёта вы видите непрерывную плотную сеть огней. Это не про Новую Москву, которую пытались создать много раз, но выходило либо ничего, либо странно, либо тускло.
