Неудобные матери
В городе Шахты Ростовской области разворачивается громкий скандал, вскрывающий изнанку российской системы опеки. Сразу несколько приёмных матерей, много лет воспитывавших детей-инвалидов и сирот с тяжелыми диагнозами, одномоментно лишились своих воспитанников и оказались под уголовным преследованием. Местные власти обвиняют матерей в «ненадлежащем воспитании», однако сами опекуны и правозащитники убеждены: против женщин развернута карательная операция. Поводом для мести чиновников и силовиков стала активная общественная деятельность матерей, которые добились от прокуратуры и региональных властей исполнения законов в интересах детей.
«Искала самых тяжёлых, у которых не было шанса»
Оксана Минеева из города Шахты — мама со стажем. Вместе с мужем они воспитали 19 детей: восьмерых кровных и 11 приёмных. По образованию Оксана бухгалтер, но позже переучилась на педагога, чтобы профессионально помогать тяжелобольным воспитанникам. Мечта о большой семье жила с детства, а к приёмному материнству её подтолкнула личная трагедия.
— Так сложились обстоятельства, что между своими кровными я не выносила ещё три беременности, — вспоминает Оксана. — И вот на этой почве я и начала брать приёмных детей. Я почему-то думала: если я их не смогла выносить, значит, с моими детьми что-то было не так. И поэтому я брала самых тяжёлых детей, у которых практически не было шанса попасть в семью.
Первыми приёмными воспитанниками стали два брата. Историю двухлетнего Саши, росшего в козлятнике, Оксана увидела по телевизору. За его брата Серёжу пришлось бороться через суд: медики и чиновники доказывали, что тяжелобольной ребёнок «не приспособен к жизни в семье».
— За Серёжу мы судились. Он был совершенно в другом детском доме, мы его брали в 2,4 года — он ещё не сидел, — рассказывает Минеева. — Там диагнозов был лист формата А4. Он ещё и жевать не умел. И вот он вцепился в меня ручонками, его просто трусило. Сели в машину, я ему дала конфету в блестящей упаковке, и чувствую — он расслабился. Я смотрю на него в больнице и думаю: ну кому он ещё нужен? Вот если он будет не нужен и мне, кому он ещё будет нужен? И выйдя из больницы, я смотрела на этих двух братьев уже совсем другими глазами. Полюбила.
Позже в семье появилась девочка с тяжелейшей урологической патологией, которую Оксана буквально выпросила у губернатора Ростовской области во время официального вручения наград.
12 лет образцовой семьи и медаль от государства
На протяжении 12 лет семья Минеевых находилась под постоянным контролем органов опеки. Плановые проверки проходили дважды в год. Учитывая, что под опекой у Минеевых детей было 11 — проверок было больше 20-ти. Акты всегда были идеальными. Старшие кровные дети Оксаны получили высшее медицинское образование и стали врачами. В 2016 году супругам Минеевым вручили государственную награду — медаль ордена «Родительская слава».
Более того, в марте 2024 года глава администрации Шахт официально ходатайствовал о награждении Оксаны и её мужа орденом «Родительская слава». Все профильные чиновники, дали семье безупречные характеристики. Однако уже через полгода те же самые чиновники превратились в главных свидетелей обвинения по уголовному делу против приёмной матери.
«Получили обратку»: как защита прав сирот разозлила чиновников
Перелом произошёл в 2023 году, когда Оксана Минеева вместе с восемью другими приёмными семьями города объединилась для защиты прав детей-сирот. Женщины наняли юриста и направили серийные коллективные обращения в различные ведомства, заявляя о системных нарушениях и бездействии местных властей.
Отреагировал тогдашний Генпрокурор Игорь Краснов (с 24.09.2025 года Председатель Верховного Суда РФ — прим.ред.). В Ростовской области провели проверки. В результате региональные власти были вынуждены принять два областных закона: сирот освободили от оплаты коммунальных услуг, а опекунам пересмотрели и повысили выплаты за воспитание детей-инвалидов.
Для местной номенклатуры это стало ударом. Чиновники областного Минобразования, 20 лет не решавшие вопрос с коммуналкой, лишились премий, а Контрольно-счётная палата навесила на бюджет Шахт 25-миллионный долг.
— Мы получили, скажем так, обратку, — говорит Оксана Минеева. — Из девяти семей, которые начинали, кого запугали, кому детей дали… В общем, осталась я и ещё один приёмный родитель. А потом на мне решили устроить показательную порку.
Минеева не остановилась и через горячую линию президента вместе с детским омбудсменом Марией Львовой-Беловой добилась выделения специального школьного автобуса для детей-инвалидов, которых до этого заставляли ездить в единственную коррекционную школу на окраине города с двумя пересадками.
Давление на семью усилилось: детей, со слов Оксаны, пытались «выжить» из школы-интерната, им отказывали в медицинской помощи. Попытки приёмной матери защитить воспитанников через суд (она подала иски за бездействие на прокурора города и директора департамента образования) привели к тому, что система включила репрессивный маховик.
Спецоперация опеки: изъятие без актов и дело «на неустановленное лицо»
Осенью 2024 года детей начали изымать. Задержание происходило не одномоментно, а в течение двух недель: дети просто «переставали возвращаться» из школы партиями. Ни один из законных механизмов изъятия — ни экстренное изъятие по ст. 77 Семейного кодекса РФ при угрозе жизни, ни официальная внеплановая проверка с составлением акта — применен не был. Опека заявила, что дети якобы сами написали заявления о нежелании жить в семье.
— 17 сентября дети ушли, как обычно, в школу, — вспоминает Оксана. — Вечером не хватает троих детей. Мне говорят: дети написали заявление, что хотят жить в детском доме. Я звоню в полицию, говорю, что у меня пропали дети, а мне в ответ просто смеются. Смеются начальник опеки, в школе, ПДН. Постепенно, за два недели, у меня забрали всех 11 детей. До сих пор считаю, что моих детей просто украли. Если я что-то сделала не так, я готова ответить, но по закону! Я не прошу сочувствия, я прошу закона.
Сразу после изъятия чиновники, ставшие законными представителями детей, первым делом отозвали все иски, которые Минеева подавала против них в суд. 30 сентября 2024 года СК возбудил уголовное дело по ст. 156 УК РФ (неисполнение обязанностей по воспитанию несовершеннолетнего). Но завели его «в отношении неустановленного лица». Это позволило следователям в течение восьми месяцев не допускать Оксану к делу, проводить судебно-психиатрические экспертизы детей без участия матери и адвокатов. Позже на имущество и банковские карты семьи (включая карту кровного ребёнка-инвалида) наложили арест.
Обвинения строились на бытовых претензиях: не отмечала праздники, поила водой не из кулера, купала в летнем душе. При этом все 11 проведенных экспертиз четко зафиксировали: моральный вред и вред здоровью детям нанесён не был. У 7 из 11 детей эксперты констатировали неспособность давать показания в силу тяжелых психических диагнозов, а у всех 11 — высочайшую внушаемость.
Иски на миллионы и сломанные судьбы
Несмотря на отсутствие доказательств вреда здоровью, мировое следствие и суд встали на сторону обвинения. Минеевой назначили штраф в 60 тысяч рублей, год запрета на педагогическую деятельность и моральный ущерб — по 250 тысяч рублей в пользу каждого из 11 детей (всего 2,75 млн рублей). На стадии апелляции прокуратура взвинтила требования, запросив с матери космическую сумму — 53 миллиона рублей морального ущерба.
Параллельно Оксана оспаривает в Верховном суде РФ сами акты об отстранении её от прав опекуна, указывая, что у местной опеки на момент изъятия даже не был юридически закреплен статус, дающий право выносить подобные решения.
Однако пока идут судебные тяжбы, сами дети, прожившие в семье больше 10 лет, снова оказались в стенах сиротских учреждений. С матерью им общаться запрещено, так как они процессуально признаны «потерпевшими».
— У меня есть комнаты, где жили дети. Прошло два года, я туда не захожу. До сих пор стоят их вещи, стоят их кровати, — со слезами говорит Оксана Минеева. — Один раз я видела, как их вели из детского дома. Один ребёнок подошёл и меня обнял… А я не имела права обнять в ответ.
История Оксаны Минеевой — далеко не единственная в Шахтах. Ранее под аналогичный прессинг по ст. 156 УК РФ попали и другие общественницы: Дарью Завьялову, боровшуюся за жилье для сирот, отправили в СИЗО (за отказ отдавать детей), а у Галины Попушой изъяли ребенка прямо из дома. Правозащитники констатируют: в регионе создается опасный прецедент, когда любого приёмного родителя, проявляющего гражданскую активность, система может в любой момент лишить детей и обложить миллионными исками.
