Сезон розового снега
Догхантеры отравляют собак, объясняя это заботой о безопасности людей. Ни общество, ни власти пока не могут их остановить
Читать далее
«Если знаешь, что грядет тоталитаризм, потерять последний шанс что-то сказать — глупо»
Как белгородский правозащитник помогает людям отбиваться от военкоматов, а сам при этом живет в ожидании уголовного дела и зарабатывает в пиццерии
Читать далее
«Думал, дроны летят»
Как уральская Кушва пережила смерч и кто сейчас действительно помогает местным
Читать далее
«Солярка есть. Но ее хотят продать дорого»
Уборочная кампания на юге России под угрозой из-за резкого скачка цен на дизель и срыва поставок ГСМ. Репортаж о том, как выживают аграрии Кубани и Дона.
Читать далее
Земля уходит из-под храма
После века запустения в старейшей церкви Южного Урала снова идут службы. Но рядом уже работают экскаваторы: на территории обители собираются строить ЖК
Читать далее
Все они бедолаги
Как фермеры Кузбасса после массового забоя скота живут в дымовой завесе — в прямом и переносном смысле
Читать далее
«Здесь даже воробьям стало некомфортно»
Как живется птицам в современных городах и почему их приходится спасать?
Читать далее
Анастасия и её пастухи
Как жительница Тюменской области создала школу пастушьих собак, которая работает не ради прибыли, а ради самих животных
Читать далее
Новая Москва — путь самурая
От исторических проектов до современных человейников. Как живет ТиНАО спустя годы после расширения.
Читать далее
«Пишу без официоза, знаю слово “кринж”»
Как современные подростки создают виртуальные пространства и горизонтальные сообщества для поддержки друг для друга
Читать далее
Уральский фронт
Как люди в Перми пытаются сохранить ощущение нормальности, когда война проникает даже в глубокий тыл.
Читать далее
Купчиха будет бороться
Семья известного тюменского экскурсовода намерена до конца биться за свой родовой дом. Он попал под снос в рамках реновации
Читать далее
Мост как мечта
Зачем в уральском селе каждый год тратят миллионы, чтобы разобрать и обратно собрать единственную переправу на «большую землю»
Читать далее
Дочери солнца
Истории кавказских женщин, которые через татуировки пытаются примирить идентичность, свободу и происхождение
Читать далее
«Единственный положительный результат снижения рождаемости — при нём сокращается преступность и повышается цена труда»
Демограф Алексей Ракша — о рекордном падении рождаемости в России, данных Росстата и нижегородском эксперименте с выплатами матерям.
Читать далее
«Ощущение, что ты один»
Жительница Туапсе лишилась квартиры после удара дрона и полгода добивается ремонта. Власти обещают, но не делают ничего.
Читать далее
Размытый порядок
Как потоп в Дагестане вскрыл разрыв между живой солидарностью людей и инертной системой государственной помощи
Читать далее
Кишка тонка затереть «Свободу»
На красноярских «Столбах» пытаются упорядочить туризм, но вместе с этим рискуют разрушить субкультуру, пережившую полтора века
Читать далее
Мёртвая тишина
Как живет новосибирский посёлок спустя месяц после массового забоя скота. Репортаж из притихшей Козихи
Читать далее
«Никогда не забываешь мечтать…»
Минкульт за один день уволил Виктора Шалая — директора музея Арсеньева во Владивостоке. Почему его называют символом города и что значит эта отставка для культуры.
Читать далее
«Я являюсь для них авторитетом, потому что могу их побить»
Как в Екатеринбурге детей учат «становиться мужчинами» — через подчинение, агрессию и военную дисциплину.
Читать далее
«Мы больше не говорим о будущем»
История Виктории, у которой дважды появился шанс на «нормальную жизнь» — и оба раза государство его отняло
Читать далее
«Может, они просто не любят город?»
Упрямцы, максималисты, ревнители. На примере Екатеринбурга рассказываем, кто спасает наследие города, пока властям не до того
Читать далее
«Неблагодарные»
Как жительница российской глубинки чуть не умерла от истощения — все деньги ушли на протопку печи в морозы
Читать далее
«Пускай они сюда даже и не суются»
Под Ростовом 160 га пашни собираются отдать под «комплексное развитие территорий». Почему жители резко против?
Читать далее
«Сынок, надо подождать, сейчас придумают волшебные таблетки»
Почему доступ к жизненно важной терапии зависит не от диагноза, а от прописки? Разбираем на примере двух регионов
Читать далее
Откуда в Сибири украинские «бани»
Почему в XVIII веке строители сибирских храмов подражали Украине? Рассказывает историк архитектуры
Читать далее
Город между куполом и реактором
Как архитекторы, дизайнеры и фотографы меняют Саров — самый закрытый город России
Читать далее